– Сжала полосочку на удачу, – ласково улыбнулась Ленка, завидев меня. Она и говорила нынче совсем иначе: тепло и певуче. – Теперь поле родить будет вдвойне, коли у меня вправду двойня. Тетка говорит, по всем приметам так: два сердечка колотятся, две душеньки теплятся, а где-то в небе две звездочки рядом загорелись. Гинек хочет, чтоб два сынка были, а я – чтоб сынок и дочка, ему радость и мне, а что говорят, что из двойни сын либо дочка помрет – то брехня. Мамка моя с дядькой по сию пору живы, хотя по всем приметам плохо быть должно, бабка ж и родила их оттого, что нищего едой не оделила…
Ленка снова улыбнулась. Жизнь сейчас казалась ей словно бы понарошечной – девчачьей игрой во взрослую бабу: все было в новинку и в диковинку, муж любил ее, не обижал сам и не давал в обиду, люди уважали и просили благословить их скот и урожай, матушка жалела и ласкала, детки не просили есть, не орали и не хворали, а тихо видели сны под ее сердцем. Золотое времечко, не каждой такое выпадает.
– Гинек меня жалеет, по воду не пускает, – с нежной улыбкой продолжила она, – сестренки ходят. И от хлеба все горбушки мне есть велит, чтоб мальчики были непременно. А я уж родить постараюсь кого сама хочу, так-то. Жалко, что в крестные тебя позвать нельзя…
– Ничего, – я пожала плечами. – Может через год-два другого родишь – тогда позовешь.
– Год-два – ты и сама замужем будешь, – улыбнулась Ленка. – Авось и я к твоим деткам в крестные пойду.
– Авось и так…
– Кветкааа! – раздалось с нашей стороны. – Где тебя все носит?!
Судя по голосу, орал Томаш. Что ж, вправду пора и честь знать. Я напоследок обняла подруженьку, ненароком подняла очи к небу – и замерла на месте.
***
Туча выплывала из-за края леса и пригорка – величественная, словно королева, высокая и пышная, как праздничный хлеб, белая поверху и синеватая снизу. Плавно, будто в медленном танце, она шла прямо на нас, постепенно набухая и прирастая в размере, а понизу, от края леса и по полю, так же медленно двигалась ее тень. Туча несла в себе воду – целый небесный пруд, она была налита до самого краешка и старалась идти тише, чтобы не обронить ни капли раньше сроку. Туча была полна громов и молний, а потому гудела, как улей с растревоженными пчелами. Ей некуда было спешить, она была вольна в своих действиях: захочет – прольется над нами ливнем, ударит молнией, а не захочет – проплывет дальше, чтобы обрушить бесчисленные бадьи холодной воды на лес и хребты предгорья.
На лбу как-то разом проступила испарина, заткнутые за пояс для убережения сил первые сжатые колосья («Как рожь стояла да не устала, – так пусть и спина моя») кольнули в бока твердыми кончиками соломин и одновременно погладили по коже ровными длинными лапками ости. Что ж, вот и случилось: мне ожидаемо, а кому скажи, – непременно найдется тот, кто сдуру объявит, что ведьма накликала.
– Дождь нынче будет, – говорила бабка Магда еще поутру, качая головой. – Ливень, а то и град. Да такой, что и вовсе без хлеба впору остаться. Не глядите, милые мои, что утро хорошее, – днем все изменится, я ж чую.
Вот и вышло так, как она сказала: ничего не помогло, хоть все сделали честь по чести: по домам каждая семья помолилась перед зажженной лампадкой, у края поля старый отец Матей благословил людей на начало жатвы, прочел молитву и даже окропил серпы святой водой… Без толку, как видно: решил Божий суд, – так и будешь худ.
Дальний краешек тени коснулся угла поля: сделано, не отвернуть, остается надеяться, что туча вдохнет поглубже и сможет себя сдержать, донеся свое бремя до леса. Кто-то, взглянув на небо, перекрестился, кто-то продолжил жать, не подымая головы. Один из молодых парней поднял серп острием кверху и перекрестил им приближающуюся тучу – будто желая рассечь ее на четыре части. На него посмотрели неодобрительно, одна из женщин хлопнула храбреца по руке и тихо ругнулась: не надо, мол, разрежешь облачное брюхо, – она все разом на нас и скинет.
«Дождь не польет да во вред не пойдет, – без особой надежды прошептала я. – Нас обойди, ступай в другое место». Толку я не ждала: кто может похвастать тем, что умеет договориться с тучей? Где-то, говорят, есть могучие колдуны, которые могут сделать посох-громовицу из убитого молнией дерева и гонять ею облака по небу: кто из хозяев лучше заплатит, тому и дождь только в срок. Где-то да не здесь…