Тень от тучи была совсем рядом и, запрокинув голову, я могла видеть ее бугристое днище, сквозь которое просвечивало мокрое холодное нутро, полное решето белых горошин, что словно бы сейчас перекатывались меж кончиками моих пальцев… Град, Боже мой, град – седьмая кара, Господня картечь, – да много как: хватит на то, чтоб в минуту засыпать поле чуть не по щиколотку, выбивая зерно из колосьев, ломая стебли, вымачивая и смешивая с раскисшей землей.
Тень коснулась моего плеча, потом головы – так и обожгла холодом, словно на макушку мне надели миску, полную ледяных градин. Следом рванул ветер, – и туча, сдвинувшись с места, зависла над самой серединой поля. На миг стало совсем тихо, заплакал чей-то ребенок, а потом ветер будто бы свистнул в два пальца, подхлестнув небесную корову поперек спины: мне даже увиделся в вышине темный извив небесного бича, скрученного из тугих полос мокрого воздуха и тумана. Ветер, гонящий тучу, был как мы – «водоворотом»: над ним не было ничьей власти, и ему нравилось потешаться над глупыми людьми.
– Эээй, – вдруг послышалось от края леса. – Эй, ты! Погляди-ка что у меня есть для тебя, несытой!
На опушке появился Зденек – такой, каким он стал нынче, спустя полгода после побега из монастыря: тощий оборванный бродяга с отросшими волосами и наметившейся клочковатой бородкой, одетый в подпоясанный веревкой балахон, в котором еще угадывалась старая ряса. Он не стоял на месте: вертелся, словно пританцовывая, махал рукой в небо и делал приглашающие знаки: пойдем, мол.
– Давай, – так же громко продолжил Зденек, явно обращаясь к туче. – Иди сюда! Иди со мной!
Он напоследок высоко подпрыгнул, развернулся и припустил куда-то в чащу, даже не оглядываясь.
Что ж, ему не было нужды смотреть назад, потому что туча вдруг замерла на месте, чуть дрогнула – и поплыла туда, куда поначалу вроде и не собиралась, – к кромке ближнего леса, где только что скрылся Зденек.
Вскоре туча пропала из виду, так и не обронив ни капли.
Глава 20. ОТШЕЛЬНИК
Солнце по пояс ушло за край леса, только деревья на вершине ближнего холма чернели, не умея его заслонить, – как старые угольки перед пламенем. Я, как полагается, сложила крест-накрест два малых пучка колосьев на край несжатой полосы и наконец распрямилась.
Вечером большая часть моих односельчан потянется к деревне и по домам: у каждой семьи с собой первый нажатый сноп хлеба – нынешний именинник, залог достатка и удачи: «Стань, мой сноп, на тысячу коп!». Дома его поставят под образами до конца жатвы, потом он будет отдельно обмолочен, и зерно с него пойдет частью в осенний посев, а частью курам, чтоб хорошо неслись. Я свой сноп отдала матери, потому как домой возвращаться собиралась далеко не сразу: кто молод, весел и свободен, – тот гуляет напролет все вечера, пока идет жатва.
На краю поля, между ним и опушкой, парни запалили костер. Слышались шуточки и смех, кто-то доставал припасенное угощение, кто-то – дудочку-гудок, счастливые влюбленные разбились по парочкам, прочие стояли гурьбой, переговариваясь… Почти как Купало, только без венков, гаданий и цветущего папоротника, – да вот мне не больно-то хотелось веселиться со всеми. Мне надо было знать, что там Зденек, а потому я тихо отошла в сторонку и скрылась с глаз в лесу.
Куда и почему ушла туча, наши вроде как и не задумывались: ни к чему занимать голову, ушла и ушла, может Зденек-дурачок приманил, а мож и сама так решила. Когда стало вечереть, в той стороне над холмами какое-то время виделись зарницы, да только разглядывать пролившуюся вдали грозу – настолько далекую, что грома отсюда не слыхать, – ни у кого не было ни времени, ни охоты. Прошла она над лесом, или град все же побил чьи-то поля? Да кто ее знает, не нашего ума дело, у нас хлеб уцелел – и слава Богу. Я вошла в лес и побежала в ту сторону, куда унесло грозу, – не мог же Зденек уйти так далеко?
***
Он нашелся на краю укромной заболоченной по берегам старицы, оставшейся с тех пор, как река, петляющая меж холмами, прорыла в паводок новое русло. Зденек лежал под молодой ольхой на влажноватом пружинистом ковре из болотных трав, а возле его головы расплывалась по узким листочкам мха лужица крови. Лица его было вовсе не видать – красное и зеленое, я поначалу испугалась, пока не поняла, что это следы крови, что совсем недавно шла у парня из ноздрей, да положенный на переносицу мокрый ком ряски.