«Господи, пусть они покинут этот город навсегда! – взмолилась Розамунда. – Пусть идут мимо и не пытаются завлекать в свои сети мою дочь, ведь она… Она такая же, как ее отец! И как тот красавчик-богач из замка, – не зря же она так к нему потянулась...».
Путь судьбы был рядом – протяни руку, а маски, как всегда, чудесно скрывали намерения.
***
– Знак, ты слышишь, это знак! – дама в маске и треугольной шляпе не поспевает за широким шагом мужчины. – Моя старая гитара и его вензель на ней!
– Ты, видимо, ошиблась, моя сударыня, – ее спутник на ходу пожимает плечами. В шляпе и почти таком же, как у его спутницы, черном домино, он выглядит ее братом. – В любом случае – нам не до этого.
– Я не ошибаюсь в таких вещах! – голос дамы срывается… странно знакомый голос, что будит множество воспоминаний: от светлых до ужасных. – Я знаю, он скоро будет здесь!
– Очевидно, не будет, – голос мужчины звучит снисходительно, он останавливается и подает даме руку.
«Не будет», – плещет вода о каменные ступени. «Не будет», – бормочет туман, что поднимается от канала, делая пространство вокруг вязким и тягучим. Узкая черная лодка бесшумно разрезает его острым приподнятым носом…
– Было или не было, было или будет? – старая Свата, та, что водит свой табор меж мирами*****, усмехаясь, тасует колоду: карты с непонятными мастями, дамами и кавалерами, призраками и чудовищами. – Глупые, глупые юнцы: вы начали с обмена крестиками, продолжили колдовством, а закончили разлукой.
Было? Будет? Сын графа, провинциальный дворянин девятнадцати лет от роду, впервые покинул родные места ради путешествия по Европе, – прямо накануне очередной войны, но кого этим нынче удивишь? Девочка, внучка деревенской знахарки, осталась в милом сердцу лесном захолустье, – опять же, чего тут необычного?
Не было? Не будет? Загаданное не сбудется, несказанное не скажется, память заметет песком… Чем успокоится сердце, – и возможно ли это вообще?
– Так повелось издревле, отнеситесь к этому философски, – пожимает плечами господин Бертье***** – гувернер, скептик, эпикуреец, добрая душа, единственный, кто смог столько лет выдерживать непредсказуемый характер и странности ученика. – Юные сердца тянутся друг к другу, – это так естественно, но на пути их зачастую встают препятствия: дороги, время, разница состояний, сословий или религии, воля родных, власть имущих или самого Бога. А подчас и новые чувства. К счастью, молодость с ее жаждой жизни и свежим взглядом на мир легко отвлекается на разнообразные впечатления…
Француз откидывается в удобном кресле и со вкусом раскуривает трубку: воистину, мэтр Нико был великим человеком, доказав, что табак лучше прочих средств лечит от лихорадки и провинциальной скуки!..
Дым сливается с воглым туманом, а в глиняной трубке Сваты тлеют травы, не имеющие имен, и от их запаха перехватывает дыхание.
– Вы думали, что у вас будет как-то иначе? – цыганка вздыхает, как усталый вулкан, и выпускает кольцо дыма к вечернему небу. – Полно, милые. Мир был рассказан и пересказан, – да только сказ не о вас. Тебя ждёт дальняя дорога, молодой господин, а на той дороге – три подарка: то, что потерял, то, чего не искал, и то, чего себе не желаешь.
Карта выпадает из ее руки и падает вниз – в черную воду. Судьба – какая еще судьба?..
Ты можешь догадаться и сам: все повести о любви и разлуке уникальны в деталях, но всегда сходны в основе, – не вы первые, не вы и последние. Тот факт, что вы оба наделены странным даром и понимаете друг друга с полуслова и полувзгляда, не заставит мир вращаться в другую сторону. То, что вы с детства вместе и зовете друг друга сестрой и братом, не отменяет разницы в вашем общественном положении. То, что ты видишь ее будущее, а она помнит тебя Бог весть с каких времен… То, что вы вечно состязались в отваге и великодушии, но так и не сказали друг другу – и наверняка не скажете – самого главного… То, что ты унаследовал заведомо безнадежное противостояние с вечной противницей и не хочешь вмешивать родную душу в эту дуэль… Все это, несомненно, делает вас ближе к небу, но не соединяет на земле…
– Не оглядывайся, когда уводишь хищницу от гнезда: почуяв твои опасения, она может вернуться, – голубые глаза графини Ульрики смотрят на него из прошлого: эта дама, что дважды меняла религию и сторону в войне, знает все о стратегиях выживания*****. – Притворись раненым, легкой добычей, если надо, – прикинься мертвым. Я не спорю с тобой о чести, сын мой: нет бесчестия в том, чтобы сберечь тех, кого любишь.