– Нет, Марко, – маркиза, наконец, опустилась на стул и посмотрела ему в глаза. – Ей просто надоело. Стой. Я не буду говорить о политике: думаю, на этих двух листах она подробно изложила, чем именно ей претят твои новые идеи. Я не вникаю в ваши дела, – увольте меня от тайных прожектов, – но того, что я вижу, довольно. Она права в том, что ты сильно переменил ваши глобальные планы, погрузившись в интересы своей родины. Не обращаешь внимания на слова своей провидицы, делая ее некой незначительной фигурой. При попытке опереться на тебя – отторгаешь ее прошлое. Как по мне, ты прав лишь в одном: если бы Сивилла мыслила более трезво, то ушла бы от тебя еще раньше. Возможно – и вовсе не пошла бы за тобой в те давние годы. Просто ты не оставил ей выбора.
– Выбора между смертью и жизнью? – хмыкнул магистр. – Да, это так. Я извлек ее из могилы. Забрал от семьи, которая была для нее проклятием, от чудовищной жертвы, медленной смерти в руках отвратительного ей человека. Подарил ей дело и новую жизнь.
– Вот как? – маркиза подняла тонкую бровь. – И, видимо, поэтому она так ни разу и не разделила с тобой ложе?.. Что ты так смотришь, друг мой? Сивилла никогда не была со мной до конца откровенна, но я не слепа и, как ты говоришь, умна. Может, ты скажешь, в чем здесь подвох? С чего ты решил, что она была жертвой, – и кто же тогда ее палач?
– Христиан, ее муж, – Маркус пожал плечами. – Ее выдали за него в тяжелый момент, когда ее отец угодил под суд. А старый граф, что был старше нее на двадцать лет, с радостью воспользовался ситуацией.
– Прости, я не улавливаю таких тонких нюансов, – маркиза иронично улыбнулась. – Каждый из вас в разное время забрал себе эту женщину, когда она не имела возможности возразить. Только ты – спас, а он – воспользовался. Может, вы оба воспользовались? Или оба спасли?
– Она любила меня – не его. Я был в тюрьме, когда состоялась ее свадьба. Обвинение в участии в заговоре, и не беспочвенное. Мои земли конфисковали в пользу казны, дом разграбили, меня лишили дворянства, но, как ни странно, выпустили через семь лет. К счастью, я имел возможность заработать на жизнь, – моя врачебная квалификация никуда не делась, и я имел негласную возможность практиковаться даже в тюрьме. Словом, когда я узнал, где она, как новый врач, приехал в Домажлице и нанес визит в их замок, – она успела родить старику четверых сыновей. Господи, как она рада была видеть меня и как горевала оттого, что мы не можем быть вместе…
– И ты предложил ей бежать?
– Дослушай… Ее брак был проклят, а дети от старика не могли быть здоровы: они сгорели в одно лето, от лихорадки. Ванда чуть было не отправилась следом за ними – от отчаяния. Ее муж был вынужден звать меня, – в таком захолустье невозможно сыскать знатока нервных болезней. Я выхаживал ее. Предлагал бежать, – она отказалась. Вместо этого попыталась начать сначала и родила последнего своего ребенка – единственного, кто выжил. Тоже, как ты могла наблюдать, весьма странного.
– Хммм, я слышала, дело в ее крови. В семье Сивиллы было немало ранних смертей.
– Так или иначе, ее недуг усугублялся, а сердце разрывалось от невозможности быть со мной…
– Или между тобой и мужем, а решить это как взрослые люди вы не могли!
– Уже тогда я начал создавать Орден. Я путешествовал под видом странствующего врача и практиковал как в лечении, так и в тайных знаниях. Разные города, страны, братства. Именно на те годы и пришлось мое знакомство с тобой…
– Помню. Ты поднял меня на ноги, когда я была покинута всеми. Сотворил чудо, в том числе – с моим сердцем. Так что же Сивилла?
– В мое отсутствие она слегла в очередной раз. Когда я приехал, мне сказали, что я опоздал на сутки: она умерла. Старик даже посочувствовал мне. Пустил в замок поплакать на ее могиле и заодно смешать успокоительное снадобье для ее осиротевшего ребенка. Я хотел увидеть ее последний раз. Более того, я был так безумен, что планировал похитить и перезахоронить ее тело. Да только когда я открыл плиту, я понял, что она жива, и у нее есть шанс. Судорожная кататония, которую приняли за окоченение трупа. Ее сердце билось.
– Потрясающе.
– Я вытащил ее из могилы, как и планировал. Тайно вынес из замка, принес в свой дом, влил в нее сильное снадобье, разжав ей зубы. Через какое-то время припадок начал проходить, но несчастная обрела чувствительность тела: она кричала от боли, но то были муки воскрешения. Когда она пришла в себя окончательно, мы покинули эти места, чтобы никогда не возвращаться