Он прикончил содержимое кружки, сразу же налил себе еще и заговорил дальше:
– Однако английский посол шепнул нашему королю, что при таком раскладе у него нет шансов на земельные приобретения, потому что французы уже пообещали герцогство испанцам, если те выступят с армией. Так какой тогда резон Его величеству впрягаться за таких союзников? Если у них все получится, то испанский принц имеет шанс сесть на трон в Милане, и Пьемонт оказывается зажат в клещи между двумя Бурбонами, у которых всю дорогу немалые аппетиты. Владение Савойского дома просто проглотят… Ну, может оставят ему Сардинию, – кому вообще впился этот бесплодный остров? – и правь себе на здоровье!
Альберт слушал и удивлялся: ротмистр рассказывал о своих предположениях относительно секретных планов буквально встречному-поперечному, тогда как аббат Лоренц, наверняка, дорого бы отдал за эти сведения. Впрочем, этот наверняка уже нашел свой источник информации и тоже неплохо умеет делать прогнозы…
– А потому, – продолжил меж тем офицер, – синьор Карлино** решил втихую выйти из договора, получив за это немного английского золота: хватит и на хлеб с маслом, и на найм нескольких полков швейцарцев. Формально – он по-прежнему союзник Франции: готовится сражаться на ее стороне, для того и нанимает солдат и собирает войска на границе. Считается, что мы пропускаем через свою территорию к австрийским владениям испанский сухопутный корпус, оказывая всяческое содействие, снабжение, размещение складов и прочее, а потом объединяемся с ними для решительного удара. Но на самом деле – это мышеловка. Приказ отдадут в последний момент, вот увидите. Когда испанцы пройдут достаточно далеко и почувствуют себя уверенно, их остановят. Вряд ли дойдет до сражения, – они тоже не особо хотят воевать. Но вывезти их склады, отбить обоз и артиллерию на марше, разбить на дороге рассредоточившуюся колонну, – просто сам Боженька велел. Потому нашей задачей будут маневры. Разрушение коммуникаций противника, без серьезного ущерба его живой силе: экономно и без серьезного риска. Испанский корпус должен выйти из Пьемонта в любом из направлений, – но не сразу и изрядно потрепанным.
Молодой граф молчал. Когда он успел привыкнуть слушать о всякого рода подлостях, не вскипая и даже не моргнув глазом?
– А пока суть да дело, – ротмистр подвел итог, – посланник нашего короля предложит синьоре Марии-Терезии выгодный союз, позволяющий ей не волноваться насчет южного театра военных действий. Разумеется, для бедной женщины, что и так воюет на два фронта, это предложение покажется манной небесной. В обмен Карло Эммануэле, конечно же, попросит у нее кусок австрийской Ломбардии. Тут возможна торговля, но думать синьоре эрцгерцогине придется быстро: этот базар скоро закроется, и в противоположном случае она рискует получить-таки свой третий фронт и потерять в нем все ломбардские владения. Англия обещала посредничество в переговорах, а они хорошо умеют уговаривать – особенно с деньгами в руках… Ну как?
– В полной мере отвратительно, – вздохнул граф, – хотя и выгодно обеим сторонам.
– Вот! – синьор Ливерани поднял палец и слегка качнулся. Он, похоже, уже порядком набрался. – И ты оценил… Ничего, что на ты? Я – Умберто, если ты вдруг забыл… Я, конечно, все понимаю, но я человек гибкий и не собираюсь всю жизнь быть кадровым офицером. Я – авантюрист, понял? Иду, куда карта ляжет, где любопытно либо с деньгами хорошо. Здесь – и то и другое, я сначала не хотел тут задерживаться, но нам неплохо платят. Пока что платит Франция – в смысле, платит королю, а он нам. Потом, я так думаю, будут англичане. Плюс я, как все прочие, рассчитываю поживиться от испанцев – хотя бы хорошей лошадью. Здесь достать нормальную просто негде, я платил за своего одра чуть ли не золотом по весу. Тебе, может, кто и продаст, тот же Де Шильо, иначе придется ездить на казенной. Хотя первое время никто слова не скажет, довольно купить себе обмундирование, палаш и пистолеты, – я скажу, где и даже съезжу с тобой. А лошадь и впрямь бери казенную, черт с ней, если все пойдет как надо, потом разживешься испанским скакуном. Сейчас начало месяца, так что ты даже получишь половину жалования. Ну, бывай здоров!..
Бывший фехтмейстер допил вино из кружки, снова потянулся к кувшину.
– Ну, а что твое семейство? – продолжил он расспросы. – Отец живой? Помнится, это был просто железный старик, офицер старой закалки. Больше, прости, никого не помню: матери, братьев и сестер у тебя, вроде бы, не было, да и вообще у вас там было как-то безлюдно. Помню еще француза Бертье, что учил тебя всяким наукам. Его ты тоже уволил?