Графиня устало закрывает глаза: она сдала пост. Господин Бертье кивает на прощание: споры об истине остались позади. Пестрая кибитка кочевников трогается с места и исчезает в прорехе между мирами… Мигает свеча в фонаре, переступают копыта усталой лошади.
***
– Мы прибыли, Ваше сиятельство, – аббат Лоренц сделал попытку фамильярно похлопать своего спутника по плечу, но, передумав, отдернул руку. – Впереди Венеция, город сотни каналов и тысячи развлечений… С вами точно все в порядке? Знаете, я никогда не видел, чтобы человек спал сутки кряду. Я уже думал послать за врачом на какой-нибудь станции, и тут вы проснулись… Ваш пес не желал вас покидать, – кучер еле заставлял его пройтись и справить надобности, так что вам пора задуматься о том, чтобы нанять личного слугу. Как бы вы ни были эксцентричны, это становится необхо…
Молодой граф жестом прервал излияния своего компаньона, распахнул дверцу кареты и вышел наружу – под звездное небо, под влажное дыхание юга. Пахло холодным морем и теплым жильем, горы, что остались позади, надежно отделяли его от замка, родных и друзей. Луна висела низко над лагуной – желтая и осязаемая, как криво срезанный круг масла. Звезды казались с кулак: свет их чуть приглушался огнями города и порта, однако стоило отойти чуть в сторону, и каждая из них делалась еще ярче, а меж ними из каких-то вовсе неведомых глубин неба проступали новые, что не очень-то разглядишь невооруженным глазом.
«Посмотри, какие звезды, Кветушка»… – начал путешественник и сразу оборвал себя. Память не желала покидать его: маленькая ведьма, отражение его души, будто бы стояла рядом, восторженно глядя ввысь, готовая без умолку спрашивать. Морок, от которого Бог весть возможно ли отвыкнуть…
Севернее, над горами, висели клочковатые облака, южнее, над островами и городом, мерещилось лихорадочное сияние, смешанное со звуками музыки и привкусом гнилых фруктов. А вдали, на северо-востоке, собирались грозовые тучи, состоящие из людей – сорванных с мест честолюбием, желанием заработать, приказом или просто случайностью. Колосья созревали, чтобы упасть под серпом, штыки щетинились стальным частоколом, голодные жерла пушек готовились выплюнуть ядра и картечные снаряды. Он мог тоже быть там и – как знать – может, еще и будет.
– Сегодня заночуем на постоялом дворе, а завтра поутру пересечем лагуну и поселимся в лучшей гостинице, - говорил компаньон, выбираясь из кареты следом. - Нам стоит денек отдохнуть с дороги, зато вечером мы сможем осмотреть город и даже посетить оперу.
Молодой граф кивнул, хотя ни город, ни театр ему были даром не нужны. «То, что потерял, то, чего не искал, и то, чего себе не желаешь»? Все это было рядом – руку протяни, да только стоило ли ее протягивать?
----
*Стих Торквато Тассо.
**одна из самых популярных венецианских масок, полностью закрывающих лицо, с выступом в нижней части (благодаря которому человек мог есть и пить, не снимая маски; также выступ искажал голос).
***мистическое движение или секта в Испании 16-17 века. Всю дорогу преследовалось инквизицией, в начале 18 века угасло.
****Святой Варнава, основатель Кипрской церкви и человек из «команды» апостола Павла. Имя Варнава («Сын утешения») было дано ему апостолами за щедрые пожертвования в пользу первой христианской общины. На самом деле, я не знаю, кому молятся за очищение подозрительных даров, - но пусть ему: легенда у него подходящая, а перевод имени – вообще то, что надо.
*****Персонажи первой части цикла, романа "Лети за вихрем".
Глава 2. СЛОВА
– Ну как, любезный, скоро ли пристанем? – аббат Лоренц откинулся на подушку и вытянул ноги: в отличие от своего спутника, он совсем не глядел по сторонам, и его не смущала качка. – Полчаса, не меньше, а?
– Да уж никак не меньше, синьор, – перевозчик улыбнулся широко и вежливо. – Ветер-то не попутный, а я без напарника. Уже знаете, где остановитесь?
– Вряд ли, – иезуит пожал плечами, выразительно покосившись на пса, которого его молодой спутник не пожелал оставить ни в родном замке, ни, тем паче, на постоялом дворе в Местре.
Рыжий Циннабар, который поначалу перевозбудился от обилия впечатлений, теперь сидел смирно, положив голову на колени хозяина и не доставлял никакого беспокойства.