– Нет. Мы простились перед моим путешествием.
– Хитрозадый старый черт, – в устах Умберто это была похвала. – Этот поладил даже с тобой, каким бы паршивым балованным сопляком ты ни был… Ну а дальше, что у вас произошло еще? Ты же не женат, раз путешествуешь?
– Нет, – Альберт нахмурился.
-– Правильно, вольному воля, – усмехнулся офицер. – Ну а невеста имеется? По идее, раз ты единственный наследник, то тебя должны были женить довольно рано. Думаю, и женили бы, кабы не война. Однако, обручить могли еще сопляком – с каким-нибудь нежным бутончиком по соседству. Надо думать, бутончик остался ждать и вышивать Божьи слезки, радуясь, что ты не в армии?.. А ты в армии, вот же засада, хааа!.. Ничего, вернешься как раз к свадьбе. Привези ей какую-нибудь трофейную испанскую цацку, девушки любят такое. Скажешь: купил, хааа… Ну, давай за прекрасных дам!
Альберт хмуро смотрел на это представление и попросту не мог до конца поверить в происходящее. Впрочем, в этой непредсказуемой жизни случается всякое, – чему же тут удивляться?
Так для молодого графа, гуманного человека, что поклялся не брать в руки оружия, начался недолгий период военной службы.
---
*Король Сардинии Карл Эммануил Третий в недавней Войне за польское наследство (1733—1738) выступил на стороне Франции, ибо по соглашению 1733 года Франция признавала за Сардинией право на присоединение Миланского герцогства в обмен на военную помощь. Под командованием Карла Эммануила объединённые франко-сардинские войска нанесли австрийской армии ряд крупных поражений, однако, потом его даже не позвали на заключение Венского мирного договора, по которому Сардиния получила лишь небольшую часть Миланского герцогства (Новару и Тортону).
**Прозвище Карла Эммануила Третьего, который отличался низким ростом и субтильным телосложением.
Глава 24. КОЛЬЦО
Осень в тот год выдалась теплее, чем обычно, суля нам долгую зиму и холодную весну. Зеленя на полях были так густы, что куропатки бродили средь них, не пригибаясь, а в лесу до сих пор не перевелись грибы. Много грибов чуть не до зимы – к позднему снегу, а потом к дождливому лету: к осыпающемуся зерну, подступающему голоду. К войне. Много грибов – много и гробов, а сейчас не надо и гадать, что за война да где: тут она, рядышком.
Прусский король не давал спуску, отхватив себе земель, а пока он трепал армию в Силезии, баварцы с французами продвигались к Вене. Слухи доходили из замка: дядька Ганс пересказывал то, что слыхал от хозяина с хозяйкой. Может, и привирал для важности. Говорили, после того, как баварцы взяли Линц, молодая наследница, что так и не стала королевой, собрала казну, взяла под мышку деток и отбыла из столицы в Прешпурк*.
– Вот как сдаст она все наследные земли, так война и кончится, – слышала я обрывки разговоров. – И слава Богу. Неча было и начинать, куда тут девке ерепениться.
– Что нам будет? А ничего не будет. Новый амператор в Вене сядет, баварский. А мож не в Вене, в Мюнхене, нам-то что? Господа ему присягу принесут – и будут жить как жили. А нас тронуть не тронут, только обдерут: за войну да за армию завсегда крестьяне платят.
– С господ-то контрибуцию снимут. Золотом. А золото из наших спин повыбьют.
– Молитесь лучше, чтоб солдаты через нас не шли, да на постой не становились.
Все сходились на том, что будем жить, и не такое видали, – а что еще оставалось? В этот год запасали все, да не просто, а поделив на три части: что в амбары да кладовые, что в лесные схроны, куда можно потом отогнать и скотину, а что и в замок, как распорядились хозяева. Авось хоть где-то добро да уцелеет.
Что ни день, я до свету отправлялась на дальнее болото, прихватив Петров самострел. В этом году целые полчища уток кочевали через наши края с севера: садились передохнуть на лесных озерцах и болотцах, а после ночевки летели дальше, будто бы не заметив потерь в своих рядах. Наши добрые господа ничего не имели против охоты с самострелами, а ружей здесь ни у кого и не было. В те дни и я не возвращалась без добычи.
***