– Не надо пылить, сударь, – обернувшись к нему, перебил Ливерани. – Начальство отбыло, а мы такие вопросы решать не уполномочены. Можете постоять тут до шести или возвращаться обратно, молясь по дороге, мне все равно.
Французы заругались вполголоса, потом начали совещаться между собой.
– Мне совершенно все равно, что вас задержало в пути, – уверенно продолжил Умберто. – Если хотите, чтоб мы послали гонца вдогон за майором, - сделайте нам небольшую уступочку, вы же поняли, о чем я?
Де Бризак жестом остановил своих собеседников, обернулся к нему и кивнул.
– По рукам, да? – ротмистр улыбнулся искренней счастливой улыбкой. – Ну вот, сразу видно умных и договороспособных людей. Э, нет, лошадок я сам выберу. Не извольте беспокоиться, я не переборчивый. Вот этот караковый вполне сойдет, он одной масти с моим Бруно. А для моего приятеля – дайте-ка я гляну на того светлого… Эй, дружище, хочешь быть принцем на белом коне? Свою казенную сдашь, а про этого скажешь, что купил, только не говори, у кого, хааа. Давай, распорядись там насчет гонца!.. Ну что, господа французы, не распить ли нам бутылочку, ожидаючи? За будущую сделку?
***
– Нас скоро перебросят обратно к восточной границе, зуб даю, – говорил Умберто уже в караулке, когда сделка состоялась, и лошади с новыми сопровождающими отбыли на равнину. - Отправят спорить с испанцами на тему «чей Милан», хааа. Так что через недельку, много дней десять, выйдет приказ по армии, – и выступим. А кони хороши, верно? Такого бы ты не купил и за три сотни флоринов. Потому что тут таких просто нет.
Впрочем, приказа не было ни через неделю, ни через две, да и переводить к восточной границе их не спешили. Жалование, однако, заплатили в срок, и Альберт снова поехал с напарником «за казной» – на сей раз верхом на уступленном им в качестве взятки красивом мерине светло-серой масти. Все оборачивались, некоторые спрашивали, где купил. Умберто отвечал, что где купили, – там уже нету.
Ротмистр вернулся через полчаса с полной сумой денег и новостями.
– Ну, голову выше, австрияк, – сходу заявил он. – У вас там случился небольшой перелом, и ваша эрцгерцогиня сдаваться не собирается. Она с младенцем-сыном на руках выступила перед венгерским сеймом, и венгры были так растроганы, что дали ей войско – правда двадцать тысяч бойцов, а не шестьдесят, как обещали, но это гораздо лучше, чем ничего. Уж не знаю, что она им напела, наверняка посулила с три короба вольностей, освобождение от налогов или что там обычно обещают. Более того, ее короновали! Правда, у них там нет такого понятия, как королева, – мадьяры люди суровые, – а потому ее объявили королем, вот так! На коне с саблей и с короной на голове, – надеюсь, хоть ребенка она на ту пору отдала няньке, а то вышло бы совсем забавно.
Он рассмеялся.
– Теперь в Силезии с пруссаками бьются не только регулярные австрийские части и головорезы-пандуры, но и венгерская кавалерия. Говорят, крутехонько берут. На подконтрольных территориях грабили и резали местных протестантов, кто сотрудничал с пруссаками по зову сердца и родству веры. Особенно тех, кто перебрался туда из Богемии под крыло к веротерпимому прусскому королю, а таких, говорят, немало. Правда, перестали, когда получили прямой королевский приказ. А все оттого, что король Фридрих пригрозил в переписке, что прикажет так же поступить с местными католиками. Особенно в Бреслау, где против него еще летом готовили заговор.
Альберт слушал молча.
– Правда это не помогло: против пруссаков уже сам Бог не поможет, потому ваши сдали-таки последнюю крепость и убрались из Силезии восвояси. Прусский король так обрадовался, что решил на время выйти из игры: похоже, он хапнул достаточно, и надо бы переварить. Ничего: перезимует, наберет в Силезии несколько полков и снова начнет…
– Это все? – перебил Альберт.
– Нет, увы, – вздохнул ротмистр. – Не хотел тебе говорить, но это должно было произойти. Баварский курфюрст понял, что король Фридрих его все же кинул. А потому решил, что не будет таскать для пруссаков каштаны из огня, развернул войска, не доходя до Вены пары дневных переходов, и перешел южную границу Богемии. Двинулся к Праге, как он и хотел с самого начала. Саксонцы идут к ней же, с севера, и еще один баварский корпус под началом французского генерала – с запада, через Пилзен. Наверняка они уже там, – новости протухают быстрее, чем доходят до нас. Ты сам знаешь, останавливать их там некому, в городах нет приличных гарнизонов... Думаю, и драки серьезной не будет, – просто сменится власть. Только не говори мне, что свалишь, – ты все равно ничего не можешь с этим сделать.