Систему правления Владимира Путина часто рассматривают как пирамидальный монолит (в терминах Ричарда Пайпса), где российский президент выступает как незаменимый политический лидер, принимающий основные решения. Однако в реальности структура власти путинской России больше напоминает модель Кинана. Хотя Путин – несомненно, доминирующая фигура, режим является не жесткой вертикальной структурой, управляемой одним человеком, а в большей степени конгломератом постоянно меняющихся кланов и групп, в центре которого находится российский президент.
Согласно докладу коммуникационной группы «Минченко консалтинг», получившему широкое освещение в СМИ, сегодня кремлевский стиль принятия политических решений все больше напоминает модель советского Политбюро. Во-первых, российские лидеры практически никогда не собираются на общие заседания. Во-вторых, формальный статус членов ближайшего окружения президента не всегда отражает их реальное влияние на принятие решений. И в-третьих, коллективный властный орган принятия решений, сформировавшийся вокруг Путина (Политбюро 2.0, как называет его «Минченко консалтинг»), включает в себя несколько элитных группировок, которые условно можно разделить на силовые, политические, технические и предпринимательские. Все эти группы являются опорой и частью так называемого «коллективного Путина» и Политбюро 2.0. Стоит отметить, что такое разделение достаточно поверхностно, так как у этих групп много общих черт. Впрочем, они постоянно враждуют между собой за влияние и ресурсы.
По мнению авторов доклада, Путин играет безусловно доминирующую роль в системе – роль арбитра и модератора, слово которого является решающим. В качестве арбитра Путин регулирует интересы и решает конфликты между различными элементами системы и представителями элиты, а также между элитами и обществом в целом. Он удерживает власть, навязывая компромиссы, сталкивая кланы между собой и таким образом постоянно меняя расстановку сил. Это способствует разрядке внутренней напряженности, которая, выплеснувшись вовне, потенциально может разрушить режим. В некоторых случаях Путин делегирует свои полномочия, дает ситуации разрешиться самой или выжидает, пока конкурирующие стороны сами найдут решение проблемы. Однако он не в состоянии полностью контролировать поведение кланов, что иногда снижает эффективность его решений.
Как пишет в журнале The New Times Константин Гаазе, система «Политбюро 2.0» не пережила присоединения к России Крыма и войны на востоке Украины. По мнению Гаазе, с начала украинского кризиса в ближайшее окружение Путина вошли директор ФСБ Александр Бортников (а также пять его заместителей и руководители некоторых департаментов ФСБ), бизнесмен Юрий Ковальчук и министр обороны Сергей Шойгу. Стоит заметить, впрочем, что Путин продолжает консультироваться с людьми, не входящими в его ближайшее окружение. Как утверждает Гаазе, глава кремлевской администрации Сергей Иванов практически потерял свое влияние, превратившись в «соглашателя», во всем поддерживающего Путина во имя сохранения должности. В новых условиях роль правительства сводится к механическому утверждению решений, принятых в Кремле или в резиденции Путина, в то время как силовики, поддерживающие ужесточение курса, навязывают президенту идею внешней угрозы России в ущерб другим доводам.
И действительно, события на Украине в какой-то мере являются подтверждением точки зрения Гаазе.
Как написал 3 марта на своей странице в Facebook профессор и заведующий кафедрой связей с общественностью МГИМО Валерий Соловей, решение о присоединении Крыма принимал лично Путин после консультации с пятью-шестью чиновниками силовых министерств, не имеющими активов на Западе. Журналист The New York Times Стивен Ли Майерс также отметил в статье от 7 марта, что это решение Путин принял совместно со своими советниками, придерживающимися жесткой линии, среди которых, помимо Бортникова, возможно, были Сергей Иванов и секретарь Совета безопасности РФ Николай Патрушев.
По некоторым данным, в конце июня группа высокопоставленных европейских чиновников предложила свои услуги России в качестве посредников разрешения конфликта на Украине. Однако представители ФСБ и СВР якобы убедили Путина в том, что этот шаг являлся провокацией, направленной на выявление истинных целей России на Украине. В итоге российский президент отверг предложение европейцев.