Все эти шаги – часть более широкой стратегии ряда стран, бросающих вызов Западу. В своей статье для журнала Foreign Affairs известный эксперт в сфере международных отношений Уолтер Рассел Мид рассматривает Россию, Китай и Иран как ядро «антилиберальной» коалиции, поставившей себе цель изменить мировой порядок, сложившийся после холодной войны. По мнению руководства этих трех стран, в рамках данного порядка они находятся в подчиненном Западу положении. Эти страны стремятся минимизировать глобальное лидерство и влияние США, лежащие в основе мирового порядка. Как пишет Мид, эти рассерженные страны – авторитарные по своей сути, отвергающие западные ценности и настроенные враждебно к США и Европе – стремятся превратиться в центры противовеса Западу. Российская оккупация Крыма, согласно Миду, – один из последних примеров вызовов существующему статус-кво.
Мид частично винит Запад за эскалацию ревизионизма, составляющего основу внешней политики России и Китая. После окончания холодной войны США и ЕС ошибочно упустили из виду неразрешенные территориальные и военные проблемы, существовавшие в бывших советских республиках. Запад сфокусировался на вопросах глобального управления, свободной торговли, прав человека и верховенства закона, посчитав, что от развития этих факторов выиграют все стороны. По мнению Мида, Запад не должен был полагаться на то, что старая добрая геополитика полностью исчезнет. Запад неверно интерпретировал значение распада СССР: будучи реальным идеологическим триумфом демократии, падение коммунистического режима на самом деле не означало, что политика жесткой силы полностью себя изжила. Мид отмечает, что Россия, Китай и Иран так и не приняли геополитическое урегулирование, завершившее холодную войну, и предпринимают все больше усилий, чтобы изменить ее исход. Так, в рамках своего ревизионистского нарратива Москва апеллирует к тому, что Россия была виктимизирована Западом в 1990-е. Здесь мне бы хотелось добавить, что Запад также совершил ошибку, предположив, что после падения коммунизма Россия превратится в «нормальную» страну, которая, несмотря на неизбежные сложности, в конечном итоге станет демократическим обществом, преодолеет свое тяжелое советское наследие и примет участие в построении европейского и глобального политического порядка и системы безопасности.
Ревизионистская внешняя политика России начала формироваться задолго до вооруженных действий на Украине в 2014 году и даже до вторжения России в Грузию в 2008-м. Глобальной целью Кремля с начала эры Путина было сохранение режима и возвращение политических, экономических и стратегических активов, потерянных Россией во время распада Советского Союза. Во внешней политике эта цель преломлялась в поиск возможностей по восстановлению политического, экономического и военного доминирования России над бывшими странами СССР, а также в стремление к международному признанию России как мировой силы. В последнее время к внешнеполитическим целям также добавился отказ от сотрудничества Европы в пользу более лояльно настроенных режимов Евразии. Роль России в мировом порядке долгое время была амбивалентна: с одной стороны, Москва активно добивалась членства в международных организациях, таких как ВТО, будь то во имя престижа, продвижения своих интересов или чтобы просто иметь формальные возможности противостоять политике США. С другой стороны, получив желанное членство, Кремль зачастую вступал в неконструктивные игры внутри организации.
По многим причинам глобальные амбиции России – это вызов либеральной демократии. Как мы видели в ходе аннексии Крыма, для Кремля основой легитимности действий на постсоветском пространстве является не их соответствие международному законодательству, а исторические претензии. Эти претензии подрывают существующий мировой уклад, поскольку они возрождают имперское, советское понимание суверенитета как принципа, обусловленного пролитой кровью, культурным наследием и мощью государства. К сожалению, украинский кризис также продемонстрировал, что подобное видение мира свойственно даже российским либералам. Например, в 2012 году оппозиционер Алексей Навальный заявил, что объединение России с Украиной – это «естественный политический процесс», поскольку Украина слабее и «[россияне и украинцы] это один и тот же народ».