Есть несколько составляющих этой проблемы. Во-первых, журналистское сообщество – это часть российского общества, которая также состоит из людей, которые хотят лучше жить, лучше зарабатывать и пользоваться всеми благами цивилизации. И в условиях, когда идет первичное накопление капитала, у многих людей, включая журналистов, появляется соблазн дополнительно заработать. Это значит, что люди просто вступают в какие-то отношения с бизнесом, иногда с криминальным, погружаются в эту проблематику, начинают защищать интересы одних групп против интересов других, то есть становятся частью борьбы за экономические блага и состояние. Естественно, в этой борьбе возникают и жертвы. Это первая категория. Вторая категория искренне борется с коррупцией, борется против сращивания государственного аппарата с бизнесом, либо с криминальной средой.
И это, конечно, особо тяжелые потери. Это то, на что государство должно обратить первостепенное внимание. Я не исключаю, что и такие случаи потерь у нас тоже есть. Но я воспринимаю это как свои личные потери, потому что такие люди, безусловно, работают в интересах России, на ее укрепление изнутри. И мы, конечно, будем делать все для того, чтобы таких людей защитить и обеспечить им безопасность и возможность заниматься своей профессиональной деятельностью.
Вы же знаете, что расследование [убийства Анны Политковской] проведено, есть проблемы с доказательствами. И вы тоже знаете – это для вас не секрет, если вы занимаетесь Россией, – что госпожа Политковская не играла никакой существенной роли в политической жизни России. И поэтому инсинуации по поводу того, что она была опасна для властей и так далее, – это чушь. Никакой опасности она собой не представляла. Я считаю, что ее убийство – это просто провокация против власти. О ней никогда никто не говорил, о ее деятельности знало ограниченное число лиц, которых можно было буквально по пальцам пересчитать, – теперь о ней говорит вся страна и весь мир. Я считаю, что это просто целенаправленная провокация, выбрали сакральную жертву и убили женщину, вот и все».
Некоторым этот ответ может показаться уклончивым. Друг Путина, бизнесмен, с которым я беседовал в лондонском отеле, ответил более определенно, когда я задал ему вопрос от «Тайм»: «Смотрите, суть в том, что Володя старается не реагировать эмоционально на все эти убийства, поскольку это может негативно отразиться на важной работе, которую он выполняет и которую он считает своей миссией. Как и в других странах, в Москве происходит много убийств, но мы не можем игнорировать тот факт, что у большинства тех убийств, о которых говорите вы, есть общий знаменатель: Владимир Владимирович Путин. Никто из нас, знающих этого человека не только в его роли политика, не верит, что он способен организовать хладнокровное убийство, в чем его некоторые пытаются обвинить. Тем не менее, только наивный и глупый человек не понимает, что многие из жертв были, по сути, раздражителями для российского лидера, который посвятил свою жизнь улучшению жизни в стране, спасению экономики и созданию могущественного российского государства; а также что эти убийства не носят случайный характер и являются делом рук одного человека или группы лиц. Зная его, я не поверю, что в глубине души Володя не сожалеет об убийствах, которые воспринимаются как совершенные от его имени. Ни один здравомыслящий человек не смог бы спать спокойно, зная, что к его двери ведет кровавый след. Но Путин не может себе позволить демонстрировать эмоциональную слабость. Этому человеку приходится посылать в бой войска, хорошо понимая, что будут невинные жертвы.
Одни люди погибают, чтобы другие могли жить. Это грустная правда о цивилизации, которая существует многие века. Но поверьте мне, Владимир Путин – не больше убийца, чем, скажем, Уинстон Черчилль».
Какие бы обвинения не выдвигались в адрес Путина журналистами, сталкивающимися с его резкими комментариями, его нельзя обвинять в преследовании каждого репортера, который переходит ему дорогу. В качестве известного примера можно привести Андрея Колесникова, рьяного журналиста, написавшего две книги об Анатолии Чубайсе в качестве спецкора газеты «Коммерсант», который, тем не менее, является членом «Кремлевского пула».