Дмитрий Медведев и бывший научный руководитель Путина Валерий Мусин, которые были юридическими советниками в комитете, помогли ему бороться с этими обвинениями. Сейчас Путин отрицает то, что хотя бы «один грамм какого-либо металла» был экспортирован. Он утверждает, что некоторые из его оппонентов хотели поставить на его должность своего человека вместо «назойливого агента КГБ», чтобы заработать деньги для самих себя.
Действительно, взяточничество, мошенничество и коррупция – в сочетании с заказными убийствами в мафиозном стиле – процветали в такой степени, что Санкт-Петербург стал криминальной столицей России. Подставные компании создавались, чтобы прикрыть нечестные сделки. Пирамидные схемы продаж (они же схемы Понзи) отнимали у людей их сбережения. Русская мафия получила известность во всем Западном мире, где гангстеры, такие как тамбовская группировка из Санкт-Петербурга, хранили свою незаконную добычу. Сейчас Путин считает, что для искоренения этих явлений городской Совет должен был более тесно сотрудничать с правоохранительными органами. Трудность состояла в том, что никто не знал, кто заслуживает доверия, а кто берет взятки. Критики заклеймили режим Собчака как «клептократический», отчасти подозревая вместе с ним в теневых сделках и Путина, но ничего из этого доказано не было.
В центре всеобщего внимания оказалась выдача лицензий на экспорт российской древесины, ранее являвшийся прибыльным источником взяток. Утверждалось, что Путин нашел легитимный – некоторые могут назвать его искусным – способ принятия таких финансовых льгот: он создал консалтинговую компанию, которая предлагала «советы и указания» тем, с кем он работал от имени города. Теперь, когда он больше не получал оклад в КГБ, любые взносы – в случае если бы их предложили – могли бы обеспечить им с Людмилой приятную прибавку к скромной зарплате советника.
Один англичанин, встретивший Путина, придя в Совет получать лицензию на экспорт древесины в Соединенное Королевство, обнаружил, как работает эта система. По его словам, он получил от помощника мэра не только лицензию, но и «консультацию», которая помогла ему найти паром для перевозки его груза через Северное море в Халл. «Он не видел ничего дурного в таком соглашении, – говорит англичанин. – В конце концов, он декларировал свои „бонусы“ и платил с них налоги, в отличие от своих предшественников, которые принимали темные конверты с пачками купюр за выполнение того, за что город уже платил им зарплату». Путин отрицает, что его комитет давал лицензии на экспорт всем подряд, но оставляет простор для предположений о том, как получались эти лицензии. «У нас не было прав на выдачу лицензий, – утверждает он. – В том-то и дело: лицензии выпускало подразделение Министерства по внешнеэкономическим связям. Оно было федеральной структурой и не имело никакого отношения к муниципальной администрации».
Колоритный грузинский миллиардер Бадри Патаркацишвили утверждал, что встречался с Путиным в Петербурге, когда искал покровительства своим операциям. Он говорил, что Путин обеспечивал «крышу» его бизнесу, хотя никогда не объяснял, в чем именно это заключалось. Его будущий партнер Борис Березовский нехарактерно лестно для него отзывался о человеке, который станет его злейшим врагом. В октябре 2008 года он рассказал журналу «Вэнити фэйр», что в начале 90-х годов Путин помог ему открыть автосалон в Петербурге и поразил его тем, что не просил и не взял взятку (которая, видимо, была ему предложена).
Несмотря на это, семья Путиных в это время, без сомнения, процветала. Они жили на красивой государственной даче в Зеленогорском районе, в 50 километрах от центра Санкт-Петербурга, и купили маленькую, но комфортабельную квартиру на Васильевском острове, с открывающимся за окнами приятным видом.
В 1991 году Путин воссоединился со своим немецким другом Маттиасом Варнигом, когда «Дрезднер банк» открыл офис в Санкт-Петербурге. Головной офис банка поощрял Варнига оказывать помощь Путину в охоте за иностранными инвесторами. Банк оплачивал некоторые из поездок Путина в Германию, но ни его, ни Варнига никогда не обвиняли ни в чем непристойном. Два года спустя путинский комитет помог банку BNP/Dresdner (объединению «Национального банка Парижа» (Banque Nationale de Paris) и «Дрезднер») открыть отдел в массивном бывшем здании посольства Германии на Исаакиевской площади. Вскоре примеру последовали «Дойче банк» (Deutsche Bank) и банк «Лионский кредит» (Credit Lyonnais). Дания, ЮАР, Норвегия и Греция открыли новые консульства для стимулирования торговли с их странами, а Соединенное Королевство расширило свое консульство, которое заняло внушительное здание рядом со Смольным.