Дискредитирующая кампания Березовского-Доренко непрерывно продолжалась в течение многих недель и очень развлекала Путина, который смотрел каждое шоу. Прозвучал намек на то, что Лужков принимал участие в «таинственных денежных переводах» из Москвы в иностранные банки. Его высмеивали, показывая один за другим видео ролики, снятые в промежутке двух лет; в первом он восхвалял Ельцина во время предвыборной кампании 1996 года, а затем критиковал его, заявляя, что он слишком болен, чтобы выполнять свои функции. Даже Путин был шокирован, когда появились предположения о том, что мэр якобы был виновен в убийстве бизнесмена Пола Тейтума, которого застрелили в процессе спора об установлении права собственности на один из отелей Москвы, – преступлении, в котором еще никого не обвинили. Вне себя от гнева Лужков подал иск о клевете и получил 4500 долларов в качестве компенсации морального ущерба, но вся эта интрига отвлекла его от гораздо более важных вопросов. Его мечта о президентской должности разбилась в пух и прах, поскольку он был исключен из избирательных списков. Тем временем, для Путина единственной значимой загвоздкой оставался канал Гусинского НТВ, на котором он подвергся серии нападок, хотя и сравнительно безобидных.
В сентябре Путин совершил поездку в Окленд (Новая Зеландия) на деловую встречу с главами государств Азиатско-Тихоокеанского Экономического Сотрудничества (АПЕК). «Мои политические перспективы еще не были ясны, – говорил он. – Я сам не знал, чего следует ожидать в будущем». Среди делегатов был Билл Клинтон, впервые встретившийся с премьер-министром России в его новой роли 9 сентября. «Путин очень сильно контрастировал с Ельциным, – писал Клинтон в своих мемуарах „Моя жизнь“, – Ельцин был крупным и коренастым, Путин – хорошо сложенным и в отличной форме благодаря многолетней практике боевых искусств. Ельцин был многоречив, бывший агент КГБ – сдержан и педантичен». После деловой встречи у Клинтона создалось впечатление, что Ельцин нашел преемника, обладавшего умением и способностью более эффективно управлять бурной политической и экономической жизнью России.
Во время одного из обедов, организованных АПЕК, Клинтон выразил свою высокую оценку простым жестом. «Он обошел вокруг стола, за которым сидели все главы АПЕК, и прошептал мне на ухо: „Володя, предлагаю нам с тобой уйти вместе“, – рассказывает Путин. – Для меня это стало полной неожиданностью. Мы встали, наши коллеги отступили назад, образовав своего рода коридор, и мы вместе шли вдоль этого коридора под аплодисменты присутствующих. Я никогда этого не забуду, и я очень ему благодарен».
Тем временем поддержка Путина резко возросла от всего 2 процентов в августе 1999 года до 15 процентов к концу сентября, в конце октября она достигла 25 процентов, а к концу ноября – 40 процентов. Определенной неожиданностью стало чувство юмора этого человека, казалось бы, абсолютно пуританских нравов, в ходе предвыборной кампании. Осенью 1999 года во время его посещения Приморского края в качестве премьер-министра губернатор Евгений Наздратенко наговорил Путину столько щедрых комплиментов, что тот ответил: «Евгений Иванович, вы так хвалите меня, что мне начинает казаться, будто я уже умер».
Глава 11. Сногсшибательное заявление Ельцина
Среди друзей Владимира Путина было известно, что он знаком с историей Наполеона Бонапарта, «маленького генерала», наведшего порядок во Франции после хаоса и кровопролития Французской революции. Анатолий Собчак, конечно же, знал это. «У Путина те же принципы и цели, которые были в свое время у Наполеона, – заявил он в интервью в 2000 году. – Восстановление государственной власти». Собчак был уверен в том, что, находясь у власти, его бывший ученик восстановит эту власть в России, хотя, возможно, он не представлял себе, насколько трудной окажется эта задача, и насколько медленно будет проходить ее осуществление.
Собчак провел полтора года в добровольном изгнании во Франции, прежде чем вернуться в Россию в июле 1999 года, за месяц до того, как Путин был назначен премьер-министром. Более ста журналистов толпились в санкт-петербургском аэропорту, встречая его самолет. Как всегда пафосный, Собчак сказал, что никогда больше не уедет. «Вам некуда спешить, – сказал он, – потому что я вернулся навсегда. Я прилетел в свой город и счастлив, что нахожусь дома». Когда его протеже стал премьер-министром, Собчак полагал, что защищен от судебного преследования. К концу 1999 года все уголовные обвинения, выдвинутые против него, были закрыты, и бывший профессор права был готов вернуться в национальную политику.