Во время этого периода Соединенные Штаты все еще иногда упоминались как «стратегический партнер». Руководители России чаще упоминали страны BRIC (БРИК: Бразилия, Россия, Индия, Китай) как своих новых любимых партнеров. К этому на Западе отнеслись не слишком серьезно, потому что страны БРИК имели между собой мало общего как с политической точки зрения, так и в экономике, и при этом у них не было и большого интереса к тесному сотрудничеству с Россией. Кроме того, некоторые из них столкнулись с серьезными внутренними и/или экономическими проблемами.
Эта российская позиция нашла свою сжатую формулировку в полемической речи Путина на Мюнхенской конференции по безопасности в феврале 2007 года. Это была сильная атака на однополярный мир — под которым имелись в виду Соединенные Штаты, оставшиеся единственной сверхдержавой в мире. Под прикрытием распространения демократии, Соединенные Штаты использовали свои войска во всем мире, подвергая тем самым мир опасности.
Некоторые западные лидеры были потрясены жестким тоном; они должны были быть благодарны Путину за прояснение ситуации. Они должны были знать, что, как выразилась Ангела Меркель в разговоре с президентом Бараком Обамой во время Украинского кризиса, Путин живет в другом мире. Это было верно. Однако они ошиблись в предположении, что их вселенная была нормой, а вселенная Путина — устаревшим исключением. Они также ошиблись в своей вере в то, что с учетом ее демографической и других слабостей Россия больше не была важна; это было, вероятно, верно с долгосрочной точки зрения, но это было неправильно относительно следующего одного или двух десятилетий, с учетом слабости Европы и очевидного желания Америки сократить свою активность в международных делах после Афганистана и Ирака. Что касается Вашингтона, то Россия все еще имела возможность причинить немало вреда.
Путин сделал соответствующее предупреждение. Почему европейцы не вкладывали больше капитала в российскую экономику? Он, возможно, обвинил бы китайцев даже больше, когда они бросили трезвый взгляд на российскую экономику и решили не вкладывать в нее свои деньги, но этого он не мог сделать. Он бранил Запад за его «колонизаторскую позицию». Он выражал свой гнев и по различным другим поводам. И это не было настроением только одного человека: у него была поддержка общественного мнения, большинства людей. Это нашло свое выражение во множестве политических документов, таких как «Новая концепция внешней политики России» (2013) и «План обороны» (новая военная доктрина 2010 года). Эти документы были едва замечены на Западе на том основании, что, мол, если бы в российских взглядах и произошли важные изменения, то они едва ли обсуждались бы в подробностях в официальных документах такого рода.
Но в данном случае Кремль был довольно откровенен. Он подчеркивал смещение центра глобальной силы с Запада на Восток, из Европы в Азиатско-Тихоокеанский регион. Если предыдущие такие документы (2005–2006) обсуждали потребность устранения остатков отношений Холодной войны, то теперь это было проигнорировано. В более ранних документах рассматривалась возможность взаимодействия с НАТО, но и это тоже больше не было частью повестки дня. Вместо этого больший приоритет приобрела необходимость установления более тесных отношений с Китаем и Индией. В отличие от изоляционистских тенденций в американской и европейской внешней политике, российская внешняя политика становилась более экспансионистской, нечто, что многие на Западе оказались не в состоянии увидеть. Неожиданно появились новые проблемы и новые возможности, включая интерес к Арктике и Антарктике. Так как Россия стала сильнее, она могла брать на себя инициативу в различных направлениях.
Российские творцы внешней политики, само собой разумеется, не стали бы открыто обсуждать все свои проблемы внешней политики; у гласности были свои границы. По крайней мере, некоторые из них должны были знать, что вся евразийская концепция была сомнительной и несерьезной (как выразился один видный британский дипломат). Россия была частью Азии, но не очень важной и желанной, и страны Азии не ждали, затаив дыхание, ее появления там. Россию в Азии вовсе не приветствовали с большим энтузиазмом; азиаты считали ее, по существу, европейской страной.