Наконец, флакон полностью опустел и Лорг, быстро откинул его в сторону, зажав Аглае нос и придавил всем своим весом девочку к кровати, не давая ей пошевелиться. В этот же момент, Джерг пытался изо всех сил удержать её рот плотно сжатым.
Аглая же пыталась вырваться, изо всех сил дёргая ногами, она старалась вывернуться из под Лорга, но у неё ничего не получалось, тогда она попыталась мотать головой, но Джерг крепко держал её, чтобы она не могла выплюнуть эликсир.
Не способная ни вырваться, ни отбиться, она ещё продолжительное время пыталась тщетно сопротивляться, но вот Джерг наконец-то почувствовал, что она проглотила лекарство и отпустил её голову. Ведьмак даже не успел среагировать и остановить его, когда стало уже слишком поздно.
Аглая широко открыла рот и издала высокий пронзительный крик, настолько мощный, что у Лорга даже в глазах потемнело, согнувшись от боли, они попытались закрыть уши, но всё было бесполезно, крик становился всё громче, а боль становилась невыносимее. Казалось у них вот-вот лопнут барабанные перепонки, а следом за ними и голова.
Ещё немного и Аглая убила бы их, если бы Лорг не вырубил её, точным ударом в челюсть, нанесённым из последних сил, после чего и сам потерял сознание.
Вечером, когда они наконец-то с Джергом смогли хоть немного друг друга слышать, они сели в его кабинете.
- Что произошло? Этот ваш эликсир, так и должно было подействовать?- Нервно причитал Джерг, бегая по комнате, обеспокоено глядя на Лорга, который, развалившись на диване, всё ещё пытался избавиться от заложенности и гула в ушах, зажимая нос.
- Нет,- Ведьмак отрицательно помотал головой, отпустив наконец-то раскрасневшийся нос,- Но когда я осознал свою ошибку, было уже слишком поздно.
- В каком смысле ошибку?- Не понял Джерг замерев на месте,- Вы что, что-то не то смешали?- Одним прыжком он подскочил к дивану,- Вы можете объяснить, что значит ваша ошибка? Это как то может повредить моей дочери? Учтите, если с ней что-то случится, я вас…
- С ней уже что-то случилось!- Резко, но спокойно оборвал Джерга ведьмак,- Давайте без угроз, я единственный, кто может помочь вашей дочери,- Лорг встал с дивана и посмотрел торговцу в глаза- Но если вы мне ещё раз попробуете угрожать, я отрежу ваш язык раньше, чем вы успеете закончить свою первую угрозу.
- Простите, господин Лорг,- Резко потерял весь боевой задор торговец,- Поймите, я просто боюсь за свою дочку, она всё, что у меня есть.- Лорг беглым взглядом оглядел богатое убранство кабинета и бесценные артефакты, хранящиеся на стеллажах. Несмотря на то, что он относился к словам торговца с должной долей скептицизма, Лорг прикинул, что Джерг всё-таки из тех людей, кто без раздумий отдал бы всё это богатство, лишь бы вылечить свою дочь.
- Ладно, забудь, я всё понимаю,- расслабившись, махнул рукой Лорг, от чего торговец облегчённо выдохнул.- Джерг, не сомневайся в моих словах, я же сказал, что помогу твоей дочери.
- Да,- Слега улыбнувшись, кивнул Джерг и поправил съехавшее пенсне,- Но простите, что спрашиваю, господин Лорг, вы сказали, что ошиблись, вы бы не могли объяснить, что это значит?
Ведьмак посмотрел в обеспокоенные глаза Джерга и, грустно улыбнувшись, сказал, что зря он не поверил русалке, после чего ушёл, оставив Джерга догадываться, что бы это могло значить.
Вернувшись на пляж, Лорг сел на том же месте, где ещё ночью они с Киараной, занимались любовью. Когда она назвала Лоргу своё имя, он сразу понял, что она является чистокровной русалкой, так как на языке демонов, её имя звучало как водорождённая.
Правда не всегда можно было понять только по имени, чистокровная русалка или нет, ведь существовали ещё и обращённые, девушки добровольно заключившие союз с русалками.
Такое происходило крайне редко, но всё же случалось, девушка, желавшая стать русалкой, могла отказывалась от своего человеческого имени, а вместе с ним и от своей прошлой жизни, со всеми воспоминаниями о ней. Для этого, в полнолуние требовалось провести ритуал и испить молока русалки перемешанное с её кровью. Так девушка, желающая избавиться от прошлого, засыпала на коленях у своей новой сестры, пока та расчёсывала ей волосы, нашёптывая на ухо её новое имя, а когда просыпалась, в ней не оставалось совершенно ничего человеческого.