- Я, конечно, повоевал, вот только опять в мясорубку не собираюсь!
- Хотя с кем Я тут торгуюсь? Тыж меня ни бельмеса не понимаешь? Но стеночка эта занятная, надеюсь, где то есть и та, на которой указано, как отсюда выбраться!, и с этими словами Николай стал выходить из домика старушки…
На пороге, она догнала его, и протянула странное ожерелье, оно было из мелких ржавых и не очень гаек, диаметром где то М4-М6. Коля с удивлением уставился на протянутое украшение.
- Где? Где тот, кто дал его тебе? Покажи!, Николай схватил старушку за руку.
Бабка, не опешила, а лишь спокойно отвела его руку от себя, и выйдя из дома, жестом показала следовать за ним. Они шли минут пятнадцать, по густым джунглям, пока не набрели на полянку, на которой лежала аккуратно уложенная груда камней, но не как те из которых сделаны были дома, эти были какие то острые, необработанные. Старушка подошла ближе и стало видно пластиковую каску, давно выцветшую на солнце, и расколотую с одного края, и разбитую рацию. Рядом с ней висел армейский жетон. Наклонившись, Николай смог прочитать на русском:
А. Г. МИШИН 03.06.1983.
Мысли в голове закрутились ещё быстрее,
- Он здесь не первый, сюда попадали уже люди, но что же стало с этим несчастным?
Немой вопрос был в глазах Николая, и уставившись на бабку, он ждал разъяснений, а она видимо смекнув что общение у них протекает при помощи одних жестов, просто показала ему на каску. При ближайшем рассмотрении на ней стали видны следы огромных зубов.
- Да уж, ужасная смерть, бедный парень, потерялся во времени и пространстве, и ещё и растерзали дикие звери.
Полушепотом проговорил охотник из двадцатого века.
Понимая что он попал не на необитаемый остров, не в Африку, и позвонить по межгороду не получится ближайших несколько тысяч лет.
- Мать, а шож мне тогда тут делать?
- А?
- Яж так и с ума сойти могу!
- Один, совсем один, только вон дикари вокруг…
И он заплакал, горькими слезами присев на колени около самых камней. Старушка постояв какое то время немного поодаль, положила свою иссушенную руку на плечо мужчине, и опять жестом показала идти за ней. Николай вытер слезы, провёл рукой по расколотой каске и отправился следом за ней. Бабка снова привела его к своему жилищу, но достав свою трость, стала чертить на земле какие то рисунки. Спустя пару минут, на земле можно было разобрать того самого человечка с ножом, но в окружении человечков поменьше, при том что те что поменьше были явно вооружены.
- Ты мне тут, кого прибить советуешь? Да уж, тогда надо было калаш с собой сюда брать, или Серёгин карабин хоть!, усмехнулся Коля.
Старушка обижено фыркнула, что то на тарабарском, но продолжила рисовать. Она изобразила несколько кругов, один был целый, затем немного уменьшался, затем ещё, пока не стал месяцем…
- Ну луна, эээ, то есть эти ребята с копьями приходят когда на небе луна становится месяцем? И мне надо бы с ними пообщаться?, Николай вопросительно тыкнул пальцем на нарисованных мелких человечков.
Бабка взяв трость перечеркнула всех четверых с копьями и шаркнув ногой по рисунку, всем видом показала, что не переговоры надо с ними вести.
- Полегче, понял Я, разберемся! Не боись мать, живы будем не помрем!
- Только гдеж мне жить то?
- Или тут по принципу сам себе дом строй?
- Тогда Я где ни будь около тебя пристроюсь? Ладно?, Николай после этих слов, вынул нож и нарисовал домик.
На что старушка, опираясь на трость, пошла вглубь селения, а мужчина пошел следом. Тут появился всё тот же худощавый паренек, и что то стал тараторить бабке, на что пожилая женщина фыркнула каких то пару фраз и паренек ошарашено остался позади.
- Уважают тебя тут, мать! Ты тут авторитет местный чтоль?, видя это проговорил Коля, но не получил ответа.
Они подошли к невысокому каменному дому, с оторванной дверью. Внутри был полнейший бардак, все какие то вещи были свалены в кучу, или разбросаны. Из предметов мебели было подобие стола, скамейка из перевязанных веток, несколько таким же макаром связанных охапок какой то травы. Повсюду, тут и там висели то ли мешочки, то ли венички с травами. Видя как Николай зашел внутрь дома, старушка всем видом показывая, что она очень довольна, тыкнула тростью в стенку дома проурчала довольным тоном.
Николай вышел к ней из дома и проговорил:
- Мать, мыж так и не познакомились!, ударив кулаком себя в грудь, Николай трижды громко сказал:
- Кот! Кот! Кот!
Старушка, понятливо кивнула, и спокойно положив свою тонкую руку на грудь проговорила:
- Сиима!, и улыбнувшись пошла прочь.
А Николай остался в своем новом доме, сказав себе вслух: