- То то на ней столько всяких бирюлек разных навешано, на руках, шее, в волосах вплетено. Принцесса типа, екарный бабай!, подумал про себя Николай.
Наскоро соединив несколько сорванных где то поблизости веток, двое щупленьких дикарей, смастерили подобие носилок, только вот силы сорвать ветки побольше у них явно не хватало, и Николай решил им помочь. Глаза всей троицы аборигенов округлились ещё больше, когда Николай легко своими сильными руками обломил ветку толщиной в запястье взрослого человека. Орудуя своим острым большим ножом. Когда то бывший военный собрал отличные носилки. Указав на ногу и на носилки, как бы подсказывая таращившимся, что нужно сделать, Коля негромко позвал девушку:
- Тиа, Тиа, Сюда надо лечь! Понимаешь ты? Сюда Тиа!
На миг, в глазах молоденькой принцессы блеснуло недоверие, но затем она что то протараторила этой парочке, и они аккуратно ступая вперед, боязливо приняли носилки, и стали укладывать на них девушку. Подняв её, они тут же стали нести её вперед ногами, чем ужасно вызвали негодование у Коли. Подойдя к ним, он бесцеремонно повернул обоих обалдуев “правильно”, и сам впрягся нести девушку, закинув сумку с вещами на плечо, и затушив костер ударом ноги.
Шли долго, то и дело в спотыкаясь на каких то камнях, или кустах. Против армейских ботинок местная фауна была бессильна, а вот дикарям приходилось топать очень внимательно. Девушка несколько раз теряла сознание, а бинт на ноге предательски краснел и истекал кровью. Николай во все глаза таращился сам по сторонам, на растения, на перепуганных мелких зверьков, то и дело попадавшихся по дороге. Однажды над самыми головами пролетела какая то птица, и Коля мог бы поклясться, что размерами она была, как большая шестиместная палатка. Все вокруг светилось, то бледно белым, то зеленым то желтым. Причудливые прекрасные формы придумала природа. Только ни намека на березу, или елку. Даже обычному мухомору Николай был бы сейчас искренне рад, но…
Пейзаж тоже представлял собой, что то невообразимое. Долгое время, двигаясь почти по прямой, путники дошли до обрыва с высоченной горы. А в далеке уже виднелся рассвет, и солнце начинало всходить далеко, далеко на горизонте.
- Ага, значит восток у нас там, а времени у нас сколько? На наших, пока не золотых?, с этой фразой Николай взглянул на своё запястье, вспомнив, что у него с собой наручные часы. Часы показывали четыре утра сорок семь минут.
Посидев минут десять и отдохнув, мужчина вместе с дикарями аккуратно спускал носилки по очень крутому спуску вниз. С горы спустились быстро, и вскоре показались овальные, сложенные из крупных голышей домики. Если можно их так назвать. На подходе к деревне, ли общине, ли государству, шедший все время впереди паренек перехватил бесцеремонно носилки у Коли и пошагал бодро прямиком к самой большой хижине из камней.
- Салага выпендриться хочет, типа они сами её тащили! Хм! А нравы тут прям как у нас, прямо как в Одессе!, подумал Николай.
Встретили их не очень то радостно, но высыпали на улицы все, все граждане аборигены. Таращились, тыкали пальцами, а кто посмелее то и удивлённо трогали Николая. Откуда то справа почти торжественно шёл на встречу какой то мужик, со странной шапкой, несуразно напяленной на голову, и набедренной повязке. Он на тарабарском что то спросил у несших носилки “пехотинцев”, как прозвал их про между прочим Николай. На что те, что то промямлили и кивками и взглядами указали на Колю. Сильный, брутальный мужик с перепончатой ушастой шапкой, стало быть вождь, че президент, с отцовской любовью обратился к дочери парой каких то непонятных фраз. На что девчонка, недовольно фыркнула в сторону несших её ребят, и указав пальцем на Колю громко позвала:
-Кот! Кот ! Кот!
На что Николай опять гордо выпялил грудь, и таким же в точности жестом указал на неё:
- Тиа! Тиа! Тиа!, с такой же интонацией, стараясь улыбаться по дружески, повторил Николай.
Вождь, осмотрел забинтованную окровавленную ногу, оценив что самодельный бинт сделан из точно такой же ткани что и рубашка на Николае. Буркнув подошедшим, таким же щупленьким ребятам, он обошел девушку и направился прямиком к Коле, и остановился разглядывая его с ног до головы.