- Я слышал, что барнгамские сторожевые, очень чувствительные собаки, и бывает впадают в ужасное уныние, если хозяин, которого они расценивают как вожака и самого близкого друга не заботится о них. Слышал о случаях, когда они даже умирали от истощения, отказываясь есть из чужих рук. Говорят, это бывает и у других собак, но довольно редко. Учитывая вашу загруженность, не удивлюсь, что ваш дружок загрустил.
- Да и я не удивлюсь, учитывая, что Бим чистокровный барнгамец. - сказал я, вставая и направился к конюшням, где всё это время жил мой четвероногий друг. Со мной пошла Анстия.
Бим увидев меня радостно завилял хвостом, прибежал ко мне и начал меня облизывать, он искренне радовался, но глаза выдавали его грусть. Они словно говорили, - тот которого я больше всего люблю снова меня бросит, и опять меня будут кормить чужие люди. Взглянув на Анстию я сказал:
- Его нужно взять в комнату, одного его в таком состоянии я не оставлю. Та лишь согласно закивала, слезы стояли в её глазах, эта девочка остро чувствовала чужую боль, хотя не редко сама причиняла её.
С трактирщиком мы договорились, хотя стоило это мне, словно я снял ещё одну комнату. Но теперь Бим мог даже сидеть возле нашего стола в ресторане, этот сорванец вел себя как воспитанный пёс дворянских кровей, но когда никто не видел, мог чудить не хуже обычной дворняги. И всё же такого умного пса я ещё не видал.
Как только я привел этого обормота к себе в комнату, он прямо на глазах ожил. Исследовав всё он начал лаять бегая от меня к двери и обратно, я понял - он звал меня гулять. На шум вышла Анстия.
- Тут меня тянут гулять, не составишь кампанию, - спросил я её.
- Почему бы и нет, дай минуту, переодеться.
- Не торопись, мы обождем тебя внизу.
Анстия спустилась через пять минут. Прогулка по ночному Бьянбазу казалась мне романтичной. Изредка встречались патрули городской стражи, Бим носился вокруг нас, радостно лая. Когда из окна одного дома нас обругали, призывая успокоить Бима, я подозвал этого соскучившегося по обществу хозяина обормота и поговорил с ним как с человеком, пообещав, что больше не буду забывать о своем друге, объяснил, что вести себя нужно тихо.
Не поверите, это подействовало, мой чудик, как и прежде носился, то убегая на две три минуты, то словно метеор выбегая из темноты и проносясь мимо нас, словно показывая – я тут, не забывайте, и снова исчезал в темноте.
Мы с Ти прогуливались по мостовым Бьянбаза держа за руку друг друга, и выглядели словно обычная парочка. Изредка целовались в тени зданий, и эти ласки частенько прерывал наш лохматый друг, появляясь из темноты словно призрак.
Когда нас, на одной из улочек окружило человек десять, поигрывая ножами, я проклинал всё на свете потому, что не одел броню. Впредь, если выживу, я не буду таким беспечным.
- Когда скажу беги, бросайся в правую улочку, я проделаю тебе путь, беги за подмогой, - шепотом я сказал Ти.
- Ни за что, - зло прошептала она.
- Тогда мы оба просто умрем, - тихо сказал я.
- Зато вместе, - услышал я её ответ.
- О чем вы там шепчетесь, раздался смешливый голос. Или от страха не можете связанно говорить?
Я удивлённо взглянул, на мою принцессу:
- Они что дебилы, - спросил я.
- Мой господин, мы говорили на моём родном языке, они просто не знают язык империи Тхатих.
- Ладно, поговорим об этом позже, моя принцесса.
Улыбка Анстии согрела мою душу.
Понимая, что могу запросто погибнуть от стрелы или метательного ножа, всё же я всё своё внимание сосредоточил на Анстии, ограждая её сферой воздуха. Да, она обеспечивала её безопасность от стрел и метательных ножей, но ограничивала её атакующие способности. Но ведь она лучник и я сам запретил ей лезть в ближний бой.
Я безусловно мог всех тут уничтожить энергией смерти, но я не судья и не палач, мне чётко дали понять, чем грозит мне лишение жизни разумных существ, при помощи энергий, это дозволялось в исключительных случаях. А превентивное нападение наверняка никто не одобрит. В начавшемся же бою, когда я смогу использовать энергии для самозащиты, я запросто смогу пропустить удар в спину, стрелу или же не прикрыть Анстию.