Сергей попытался мысленно завести себя, думал об опасности, о желании победить… тщетно. Шевельнулась даже мыслишка о том, что ничего не стоит, в принципе, выйти из ордера, снять себя с соревнований, но… нет, это не серьёзно.
Рассыпались где-то серебреные колокольчики, – сигнал «внимание!».
Пошёл отсчёт.
Старт на сигнале ноль…
Девять… восемь… что-то шевельнулось внутри, заставило поудобнее устроиться в кресле…семь… руки, пальцы шевельнулись на ручке управления, словно не его, – сами по себе… шесть… пять… четыре… стало заметнее сердце… три… глаза видят только поворот далеко впереди… один… «что я такое делаю?»…
Ноль!
Рука двигает рукоятку «газа»… медленно… очень медленно. Слева, набирая скорость, прошелестел тот самый полузнакомый парень. Передние машины быстро уменьшаются в размерах. Боковым зрением заметил, – справа повис, отстав на полкорпуса, ещё один! Чего ждёт? А-а, – боится! Думает, – притру на вираже… а и притру! Что-то много обгоняют… Берн уже на повороте! Ну, ребята… ну!
Старт!
Ручка «газа» до упора! Все идут на потолке, – ну и ладно… Волк нырнул, – путь чист! Машина быстро набирает скорость. Над правым глазом часто замигала красная капелька, – сторож! «Боится, что не впишусь в поворот. Пусть себе боится».
Машина вывалилась на вираж, с рёвом распарывая воздух. Двигатели были практически бесшумными и звуки гонки, – это звуки воздуха, – он завывал и пел на плоскостях; он ревел, он со свистом вырывался из сопел демпферов… симфония ветра!
В наушниках то ли ох, то ли вздох. Это Вил, он секундант. Сам вызвался. Он редко этим занимается, но говорили, что он, – хороший секундант. В гонке, собственно, побеждают двое, – гонщик и секундант. Его задача, – информировать пилота о положении на трассе, дать совет, предостеречь. И трасса, и машины буквально утыканы микровидаками. И секунданты сидят, окружённые мониторами. Сложная задача! Хороший секундант, – половина победы. Голос Вила в наушниках тороплив, но спокоен:
- Зарвешься. Сапог! Сбавь скорость, займи канал. Правый, третий.
Сапог, – не оскорбление, а название манёвра, годного для экстренного торможения. Нос машины задирается вверх и в этот момент она действительно напоминает сапог.
Сергею хотелось послать Вила к чёрту, но он не мог, – зубы были намертво сцеплены, пальцы с таким же усердием пытались раздавить ручку управления. Едва не врезавшись в склон, машина прошла поворот. Скорость он всё же потерял, но до второго виража есть отрезок! Он набирал скорость. Тот, левый, – уже сзади и сверху. Сергей лихорадочно искал «окно» в верхний канал… нет его!
- Сергей, жди «поляну», – зарвёшься… сзади – подпорка. Левый, третий… правый, четыре.
«Поляна», – открытое пространство, на нём можно обогнать без особого риска… можно и не обогнать. До «поляны» пять виражей. На виражах гоняются редко…
Вил чётко выдавал категории поворотов, расстояния, свободные этажи…
Сейчас на трассе шла тусовка, – гонщики разбирались по каналам и дистанциям. Обогнать идущего впереди, – задача очень сложная. Гонка проходит в коридоре, ограниченном верхним и нижним потолком; между ними пространство в три-четыре канала, – место, где может пройти машина, не задевая верхних и нижних. Идти в хвост лидеру невозможно, – сильные возмущения, недолго и шею свернуть. Лидер занимает верхний канал, – там просторнее и не даёт приблизиться. Его можно обойти на параллели, – если он ошибётся, можно на поляне, – попозже затормозить перед виражом и вклиниться в верхний канал, но можно рискнуть и идти на вираж по нижнему каналу.
Второй вираж Волк прошёл под красные всполохи сторожа, звуковой сигнал и зубовный скрежет Вила. Теперь перед ним было только двое, – одного Сергей не знал, второй – Берн.
Зрители у экранов выли от восторга, но на трассе этого никто не слышал. Определилась тройка лидеров, – остальные отстали. Третьим шёл новичок-аутсайдер по прозвищу Волк, оказавшийся «тёмной лошадкой». На него почти не ставили. Это «почти» появилось только потому, что секундантом был Чернородненко, и неожиданно хорошие результаты в предварительных заездах. И вот теперь новичок творил чудеса!
Между тем двое впереди тоже не спали, – третий и четвёртый виражи они не уступили Волку ни миллиметра. Берн проходил повороты едва не на пределе. Номер второй отчаянно рисковал, болтаясь между первым и вторым ярусом, заставляя Волка предельно мобилизовать внимание, – его машину ежесекундно встряхивало в турбулентных потоках. Сергей, успокаиваемый Вилом информацией об отставших соперниках, тем не менее, распалялся всё больше. Уже не было машины, – это он сам летел, сломя голову, по отмеченной световыми вешками трассе и не двигатель, а собственные, напряжённые, как струна мышцы несли его вперёд и спасали на крутых поворотах. Живой человеческий мозг, – лучшая вычислительная машина в мире, подстёгнутая адреналином, рассчитал путь в несколько миллиметров от смерти. «Сторож» уже не подмигивал, – он горел ровным красным огнём, звуковой сигнал завывал устало и безнадёжно.
На «поляну» они выскочили, не изменив порядка. Первым, чисто, правильно, даже элегантно появился Берн; вслед за ним, чуть ниже и сзади, словно приклеенный, номер второй, – тот самый полузнакомый парень. Третьим появился Сергей, но как появился! Его машина шла в верхнем эшелоне, шла, судорожно вздрагивая в турбулентном потоке, непонятно, каким чудом ещё не разбившаяся и, главное, – он набирал скорость! Волк вывалился вправо от кильватерной струи лидера, выжимая из скора, всё, на что он способен. На мгновенье показалось, что три машины застыли в вязком, струящимся воздухе, но затем стало заметно, что Волк идёт быстрее. Медленно, но уверенно он достал номера второго, стал его обходить… На входе в ущелье номер второй, не совладав с собственными нервами и возмущённым потоком, рванул ручку и сбросил «газ». Машина резко задрала нос, словно норовистая лошадь и через секунду вылетела за «потолок».
Зрители мало внимания уделили третьему претенденту на победу. Хотя его появление за пределами трассы и сопровождалось единодушным «ох», но оно относилось к другому событию, – едва не столкнувшись, в ущелье влетели две машины. Но Берну удалось-таки сохранить первенство!
Ненадолго.
Что случилось с многократным победителем подобных гонок на следующем вираже, пожалуй, не смог бы сказать даже он сам. Много говорили про то, как в дверь, предназначенную для одного, вошли двое… Возможно, на Берна это произвело большее впечатление, чем на Волка. Так или иначе, но пришелец стал лидером, но Вова не был бы чемпионом, если бы так легко отдавал победу. Оставшиеся двадцать пять минут гонки машина Берна провисела на хвосте лидера, как приклеенная.
Сергей стал вторым в ту минуту, когда решил, что он, – первый… Он прошёл последний вираж, успел увидеть створ финиша и в эту секунду обзор закрыл тёмный силуэт крылатой машины с фигуркой пилота, вдавленной в кресло перегрузкой. Он ещё успел дожать ручку до упора… поздно! – его машина, на полкорпуса отставая от победителя, в рёве вспарываемого воздуха пересекала финиш. Только в ушах ещё долго эхом звучал крик Вила:
- Сзади! Сзади смотри!
Всё. Проиграл. Хотя все считают, что выиграл. Так считают даже те, кто утверждает, что это – случайность. Может и случайность, но поздравляют по-настоящему.
Волк усмехнулся. Пусть будет случайность. Вообще случайностей слишком много. Случайно он шагнул в белёсую мглу. Случайно его увёз Тор перед тем, как лаборатория разрушилась. Случайно он Ёлку встретил… теперь вот – случайная победа в гонках. И много, интересно, ещё впереди таких случайностей? Может это всё же не случайность, а не понятая пока закономерность? Ладно – ещё немного опыта он получил… какого-то… для чего-то. Может, для очередной случайности?