Глава 32
Даже два простых слога его имени Шауш умудрялся произнести так, что было сразу видно – говорит американец. Берна начинал ненавязчиво раздражать этот человек. Он даже не предполагал, что возможно такое дикое сочетание раскованности и патологического снобизма. Вове, кроме шуток, хотелось ухватить Ивана за ленточные батареи и трясти его, трясти…
«И что у них за идиотская мода, – таскать на себе целые гирлянды батарей и мощные компьютеры? Ведь можно дать стопроцентную гарантию, что он за всю свою жизнь ни разу не использует всё это и наполовину! Позёр! Как есть позёр…»
Раздражение нарастало. Берн наклонил голову и прикрыл глаза.
- Ю о’кей?
- Вполне, – ответил Вова по-русски и демонстративно выключил переводчика.
Стандартная американская улыбка стала ещё стандартнее, для пущей убедительности Иван даже развёл руками.
- Да не маши ты руками! Ты можешь, в конце концов, определиться, кто ты по национальности?
- Я гражданин Соединённых Штатов…
- Тогда какого… лешего ты пишешь во всех документах своё имя и фамилию по-русски?
- Мои далёкие предки были выходцами из России, – Шауш непринуждённо включил своего переводчика на открытую трансляцию, – с тех пор в нашей семье есть традиция называть детей русскими именами. Это длится уже триста лет!
В этот момент он бросил на Берна такой взгляд, что тот даже вздрогнул, – вместо американской маски на него, вдруг глянуло лицо нормального человека. Человечность ему придала обычная человеческая слабость, – хвастовство… Полсекунды прошло.
- …довольно быстро поняли, что звучание русских имён можно передать только при помощи русского алфавита. Много судились, но суд установил наше право…, по-моему, причина твоего раздражения, – другая?
- Другая, но извиняться не буду. Ты Ваня кроишь, причём кроишь по-чёрному! Весь смысл твоего словоблудия сводится к тому, что ты жаждешь прямого контакта, но при этом не желаешь просто познакомиться… и ещё что-то… Ваня, кончай темнить, твои предки хотели, ведь, не имена эти дурацкие тебе передать, – они хотели передать себя! Психолог ты… хренов…
- Фамилия Берн, по происхождению…
- Если бы ты знал получше язык своих предков, которыми ты хвастаешься, то ты бы знал, что слово «русский» отвечает на вопрос «какой», какой, а не «кто?»! Не заговаривай мне зубы, говори, по существу.
- Я не понимаю. Ты бесишься, ты говоришь о конкретном разговоре, а сам не можешь задать ни одного конкретного вопроса.
- Хорошо, – вот первый: что тебе нужно от Сергея?
- Неправильно ставишь вопрос. Извини, но нужно ему, а не мне.
- Ты лучше его знаешь, что ему нужно?
- Я знаю, и ты знаешь.
- Я знаю, что ему не нужно мешать.
- А я знаю, что он у нас за очень непродолжительное время уже дважды был на волосок от смерти и впереди у него сильное нервное потрясение. Психологический срыв практически неизбежен. Человечество может запросто лишиться уникального источника информации и объекта для исследований.
- Сам ты объект… вот ведь чёрт… американской национальности.
Иван с некоторой досадой покачал головой:
- Мы отложим этот разговор до завтрашнего утра. Нам с тобой предстоит небольшая работа.
- Какая ещё работа?
Берн прищурил глаз: «Ещё не хватало, чтобы ты мной командовал».
- Работать буду я сам. Ты должен будешь поддержать меня. Ты должен будешь вывести меня на пришельца. Завтра я тебе всё объясню.
Берн что-то хотел сказать, но взглянув на американскую «этикетку» между растопыренными ушами, махнул рукой:
- Ладно, до завтра. Только уясни – я тебе ничего не должен. И это – точно. Завтра я тебя просто согласен послушать.
Глава 33
Волк уже несколько часов пребывал в состоянии раздвоения сознания, – с одной стороны его просто распирал хвастливый восторг от оглушительных результатов гонки, – шутка сказать, – едва не утёр нос самому Берну! С другой стороны, неожиданная слава его сильно тяготила. Сергей был в отчаянии! Но вечером до него дошло известие, по сравнению с которым вся эта суета сразу отошла на второй план: Кристина Зелёная покинула курорт, мало того, – она покинула Россию! Тайные надежды рухнули с громким треском. Теперь можно было предаться меланхолии, или заняться тем, что принято обозначать, как «рвать и метать», – результат был плачевным. Факт оставался фактом, – он вёл себя, как последний кретин, как сопливый мальчишка, который превращает свой велосипед в чудовище, чтобы обратить ЕЁ внимание на свою персону. Теперь можно было сколько угодно, уперев бестолковую голову в крепкие кулаки, смеяться над самим собой. В том хрупком мостике, который он построил в новую жизнь, Ёлка оказалась едва ли не самым важным прутиком… конструкция рушилась на глазах!
«Стоп! Это уже истерика… стоп!»
Волк никогда не был любимцем публики. Он отдавал себе отчёт в том, что интерес к его персоне вызван не его человеческими качествами, а появился в силу объективных обстоятельств. Тем важнее для него были люди, которые его любили ради его самого, и он не намерен был легко от них отказываться, тем более от Ёлки… Он зло мотнул головой, отгоняя воспоминания, и отключил медицинский браслет (сейчас успокаивать начнёт!).
«Так… что у них с моралью?» – Попытался он склеить анализ. Пёстро! Мораль в вопросе взаимоотношения полов была терпимой и довольно двуличной.
«По сути дела она не сделала ничего предосудительного. Никто ничего не обещал. Вот так и хорошо, – бах, трах и разбежались…» – Он сморщился от собственного цинизма.
«Нет, что-то здесь не так. Нечего пороть горячку. Она вернётся, мы поговорим, и всё станет на свои места. Нужно просто спокойно её подождать...»
Руки сами потянулись к экстренной связи группы контактёров и спокойный голос заставил вздрогнуть человека на том конце цепи.
- Петра Кудринку вызывает Волк.
- На связи.
Сергей на секунду замешкался… махнул рукой:
- Кристина уехала. На связь не выходит. Она в эту самую зону уехала!
- Знаю… только что узнал… Это как-то связано с вашими …э-э?
- Нет. Точно нет. Я ничего не понимаю. Думаю, это из-за тех приключений.
- С Василием говорил?
- Нет, – ты первый.
- Хорошо. Я поговорю и свяжусь с тобой.
- Не надо, – я сам поговорю… не надо. До связи.
Сергей отключился и досадливо поморщился: «Вот ведь дурацкие привычки, – рудименты прошлого, – чуть что, – к начальству! Ладно…» Он ещё немного помедлил и снова потянулся к закрытому каналу.
- Майора Зелёного вызывает Волк.
- Здесь Зелёный. Сергей, ты у себя?
- Да.
- Сиди, я сейчас приду. Я знаю, – ты про Ёлку?
- Да.
- Жди.
Вася рассказывал об отъезде Ёлки и внимательно наблюдал за Сергеем, даже очень… не «наблёл» ровным счётом ничего, – пришелец оживился только по окончании его монолога. Оживление выразилось в том, что взгляд серых глаз переместился из одного угла комнаты в другой. Наконец, майор не выдержал:
- Ну? Что предпримем?
- Ты – ничего. Я понял так, что в страну тебя не пустят?
- Точно – не пустят.
- Ёлку остановить мы не сумеем.
- Она уже в пути. Скорее всего даже, она уже на месте.
- Я еду за ней.
- Это несерьёзно, – тебя тоже не пустят. Меня не пустят они, тебя не пустят… Кудринка не пустит, да и я тоже.
- Слушай, Вася, ты там был и прекрасно понимаешь, насколько серьёзно положение. Поэтому я буду давить на Кудринку, а ты мне поможешь, и не надо пудрить мне мозги про мою уникальность, – наслушался. Инструмент существует для того, чтобы с ним работали. Не создавай мне лишних проблем.
- Она отключилась. Со связью там вообще не так всё хорошо, как здесь. Как ты её найдёшь?
- Найду этого самого Либича, значит – найду её. Это единственная возможная причина, которая мне известна. Остальное – на месте.
- Его найти будет непросто. Он там в розыске давно и без тебя. Ты думаешь, она к нему полетела?