Впрочем, всё это было потом, а в то утро ему оно не казалось чем-то уж совсем невероятным. Хотя предстояла встреча с Петром Кудринкой, которого Сергей немного по-детски побаивался. В мыслях он думал о нём примерно так: «сам Пётр Кудринка».
Он просто встал, просто умылся, просто оделся. Всё это он проделал деловито, как-то механически. Единственное, что было необычно, так это выражение его лица. Оно было глуповато-радостное. Во всей обыденности всего, что он делал, было нечто замечательное. Вот так вот. Всё очень просто… очень реально. Вот сейчас он откроет рот и будничным голосом перечислит секретарю кучу заданий на день. Запрограммирует компьютер. Да, ну и домик! Жалко только, что ещё не все так живут. Подавляющее большинство живёт скромнее, хотя и ненамного. Со временем выправится и это. Нет, это просто с ума сойти – космонавт! Да ещё какой! Почти как Гагарин!
Мягко закрылся колпак блистера. Сергей привычным движением поднял машину, занял свой коридор. Пункт назначения – НОК-центр. Там его ожидает сам Пётр Кудринка. С ума сойти – его ожидает член Большого Совета!
Пропел сигнал – посадка автоматическая? Ручная?
Что за вопрос – ручная, разумеется.
Сел. Мягко, без «кордибобелей». Можно сказать – солидно приземлился. Не спеша выбрался из машины.
Кудринка в лёгком осеннем костюме и рядом Вова Берн – в бледно-голубой униформе НОК-центра.
Поздоровались. Кудринка глянул на левый рукав:
- Великолепно. Без двух минут восемь. Учись, Вова.
- А я что говорил…
- Сергей, ты зря вылезал, – полетим на твоей машине.
Волк пожал плечами:
- Нам, татарам, всё равно… далёко лететь?
- А ты не знаешь? Байконур.
- Кстати… ну ладно, сейчас сядем… всё по порядку.
Сергей покосился на Берна, деловито устраивавшегося на заднем сиденье, но промолчал.
- Вова с Вилом тебе всё рассказали, но я тебя уже официально должен уведомить об утверждении твоей кандидатуры в списке претендентов на состав экипажа звездолёта «Путник». Это не значит, что ты не имеешь права отказаться. О своём решении ты можешь заявить на любом этапе подготовки экипажа. На сегодня готовится три экипажа – основной и два резервных. Экипажи сейчас условно сформированы в том смысле, что все претенденты разделены на три группы. Окончательное решение состоится позже. Практически это будет перед самым отлётом с Земли. Сегодня ты сможешь познакомиться с некоторыми ребятами из твоей группы. Собственно, с двумя ты уже знаком. Это Тор Салох – он будет твоим непосредственным шефом, и второй сидит позади тебя. Вова будет заниматься всей энергетикой корабля и его системами. Он – главный инженер. Ну… остальных ты не знаешь пока.
Сергей покосился на Вову: «и ты молчал?»
Пётр после паузы продолжил:
- Кроме курса общей интенсивной подготовки, у тебя будут дополнительные обязанности. Никому неизвестно, что встретит вас во время высадки, поэтому все члены экипажа, кроме технической, психологической, общефизической и других видов подготовки, пройдут ещё и специальную. Она включает в себя комплекс средств и методов выживания в экстремальных условиях и рукопашный бой. До недавнего времени этим занимались Шерхан и Тор Салох, но сейчас Тор настаивает, на том, что необходимо к этой работе подключить тебя. Ты уже имеешь знания и опыт и по выживанию, и по военной подготовке. Уникальный опыт. Ты ведь даже холодным оружием владеешь?
- Немного…
- Это значительно больше, чем мы знаем сейчас.
- Почему? Есть же соревнования по фехтованию разных направлений.
- Ты их видел?
- Признаться – нет.
- Это не совсем то, что нужно. Прикладного значения эти виды спорта не имеют. Что ещё? Да. Дополнительные обязанности лежат не только на тебе. Практически все претенденты будут одновременно и преподавателями. То есть группа сама себя сделает, в известном смысле.
- А почему так интересна моя военная подготовка? Мы что, воевать собрались?
- Потому интересна, что воевать вы не будете. Контакт может быть каким угодно, кроме военного. А вот для того, чтобы оценить опасность столкновения, нужно иметь подготовку. А для того, чтобы предотвратить столкновение, нужно иметь отличную подготовку. А ты эти вопросы задаёшь…
- Да, я интересовался проблемами контакта… на популярном уровне.
- Теперь займёшься профессионально. Хотя, скорее всего, все эти теории… выеденного яйца не стоят. Реально вся надежда на таких людей, как ты.
- Контакт. Это – понятно.
- А что – непонятно?
- Да, что касается космоса, вообще не очень понятно. Я вот посмотрел по странам, по фирмам. Получается, что зарабатывают все на космосе до сих пор едва ли не меньше, чем получают выгоды. То есть космос в каком-то смысле – вопрос престижа?
- Ну и это тоже. Хотя ты не учитываешь косвенный эффект. Космос – это новые разработки во всех областях. То есть важен вторичный доход, так сказать. Хотя с «Путником» ты прав – одни затраты пока. Но ведь это – нормально.
Некоторое время летели молча. Каждый думал о чём-то своём, глядя на проплывающие внизу облака…
Решили немного перекусить. Вова включил музыку, достал из бара три комплекта подогретого завтрака и стаканчики с напитками. Пётру и Сергею захотелось чая, Вова предпочёл фруктовый сок. За едой Кудринка снова вернулся к прерванному разговору. Он сбросил в утилизатор тарелку, нож с вилкой и откинулся в кресле со стаканом в руке.
- Нет, не люблю всё же есть во время полёта. Даже не понимаю толком, почему, но неуютно как-то. Земля внизу, облака… небо такое – почти космос. В этом есть что-то возвышенное, торжественное… а я сижу и вульгарно набиваю желудок… Сергей.
- А?
- А ты чего помалкиваешь? Подумал бы, что ты в себя прийти не можешь, если бы это был не ты.
- Да нет… просто… думаю.
- Я думал – ты вопросами засыплешь. Есть ведь вопросы?
- Есть. Но всё не конкретно. Не по делу.
- Говори.
- Да говорил уже. Я всё о своём, о женском… хм. Мне всё пытаются объяснить, но я всё равно не понимаю. Не укладывается в голове. Вот меня, понимаете, – меня. Вдруг взяли и направили аж в дальний космос… дорогу торить, как говорится. Ответственность это. Кто я такой, и что я такого особенного совершил, что вдруг целая планета, миллиарды людей, выбирают меня своим представителем? Понятно, что не одного меня. Не вижу я своей уникальности. В смысле, не вижу, чем я лучше других. Скорее – хуже в чём-то. Уже тем хуже, что я… хм… не местный, вроде. Отсюда вывод – не могу я себя вот так просто признать лучшим. Другим – да, но не лучшим. Кандидатура ведь должна была обсуждаться. Я с трудом могу поверить, что мнение было единогласным. Я внятно излагаю? Достаточно? То есть чем лучшие представители планеты хуже, чем … последствие неудачного эксперимента?
Кудринка улыбнулся.
- Ну, так. Твоя эмоциональность понятна. Тебе, вообще, даже нет нужды сдерживаться. Было бы нормально даже как-то проявить… эмоции. Скор не разобьёшь при посадке – уже спасибо скажу.
- Спасибо, буйства не будет.
На мгновенье их отвлёк голос автомата. Машина сообщила о прибытии и запрашивала о посадке. Сергей небрежно выбрал на клавиатуре: «автопилот». Покосился на Берна. Тот кивнул. Пётр зафиксировал про себя этот молчаливый диалог.
- Что, Вова с Вилом уже успели тебе мозги промыть по поводу общения с компом?
- Что значит, «промыли мозги»?
- Да эта их фишка – презрение к общению с машиной с голоса. Ребячество, мне кажется. С голоса проще, удобнее.
Вова смутился:
- Ну, на Вас это не распространяется… Вы человек занятой.
- Вова, Вова… это ж – подхалимаж чистой воды. Сергей, полюбуйся на него – бережёт самолюбие высокого начальства.
Все трое рассмеялись. Кудринка неожиданно прищурился на Сергея:
- Слушай, Волк. А у тебя как с почтением? Как оценишь мои действия?
- Ты пытаешься уйти от прямого ответа. А у ребят, уход от голосовой связи – защитная реакция. Это – барьер. Они так отделяют себя от машин, с которыми много работают и от которых сильно зависят результаты их работы. Очень по-человечески.