Шатер наместника был виден издалека — громадный, из белого войлока, тисненного пурпурными драконами; сам цзедуши Ань, поглаживая мышастого коня, что-то говорил командирам.
Ли Бо спешился.
— Так ты и есть тот, кто устрашил страну Бохай клочком бумаги? — Цзедуши смотрел неприветливо.
— Да.
— Чем же ты так напугал трусливую страну?
— Кистью и тушью, — с достоинством ответил Ли Бо.
— Ну, этим ты не напугаешь ни одного моего воина. Ты знаешь, куда пришел?
— Я спешил к прославленному герою.
— Ты ошибся, Ли-ханьлинь, ты пришел в Город Героев — я построил его для восьми тысяч храбрецов. Они усмиряют диких коней, упражняются в стрельбе и рукопашном бою. Где пройдет хоть один из них — там гора трупов, никакая сила в мире их не остановит. Я много слышал о тебе в Чанъани, но здесь не любуются хризантемами и первым снегом. Если тебе нужно золото...
— Я пришел не брать твое богатство, а поделиться своим.
— Значит, ты пришел давать мне советы? Но запомни и передай другим умникам: Ань Лушань слушает советы тех, кто сильнее его, а слова слабых глупы. Если докажешь, что стоишь хотя бы одного из этих воинов... даже не воина, а монаха, я выслушаю тебя.
— Зови, я готов.
Монах прибежал босиком, от него валил пар, как от раскаленного железа, сунутого в лохань с водой. Ли Бо скинул пояс с мечом, халат и шапку, подтянул рукава.
— Хэшан, — громко сказал наместник, — этот безумец пришел подергать тигра за усы. Переломай ему кости.
— Сейчас? — удивился монах. — Здесь?
— Почему же не здесь? — пронзительно крикнул Ли Бо и ударил монаха ладонью по лицу.
Тот взвился, как подброшенный, и, с силой выдохнув, вскинул ладони. Ли Бо принял стойку «луна и вода». Увидев это, монах опустил руки.
— Стойте! Вы, я вижу, учились нашему искусству. Кто же ваш достойный учитель?
— Хозяин Восточной Скалы, — ответил Ли Бо.
— В таком случае нам не стоит меряться силами, я заранее признаю себя побежденным.
Ли Бо и монах поклонились друг другу. Кто-то почтительно подал Ли Бо халат и шапку. Он не взял.
— Если Ань Лушань по-прежнему хочет испытать мою силу и смелость, Ли Бо не станет ломать кости его храбрецам. Позовите индуса. Трусливые пусть отойдут подальше.
Никто не двинулся. Ли Бо усмехнулся, взял у индуса корзину и резко вытряхнул двух кобр — крик ужаса потряс воздух, толпа отшатнулась, сбивая замешкавшихся. Змеи, словно их выбросили не на утоптанный снег, а на жаровню, угрожающе раздували желтозеленые капюшоны. Остались только Ли Бо и Ань Лушань — наместник не мог отвести выпученных глаз от плавного покачивания кобр, на смуглом лбу выступили капли пота.
Ли Бо шагнул и выбросил руку к змее — та молниеносно впилась зубами в обнаженное предплечье. Не обращая внимания на смертельный укус, Ли Бо сжал шею кобры и сунул извивающуюся змею в корзину, следом за ней вторую. Отер снегом раны.
— Теперь ты доволен, цзедуши? Если волей Неба мне не суждено давать тебе советы, я выплюну желчь и умру, но если Небу угодно, чтоб твое сердце открылось моим словам, я буду жить и давать советы.
4
Цзедуши был внимателен к Ли Бо, но равнодушен к его словам, если тот не рассказывал о полководцах прошлого, сразу выделив среди них великого Сунь-цзы, который жил в государстве У и водил войска правителя Холюя. С тех пор минуло больше тысячи лет, но мысли Сунь-цзы о военном искусстве Ли Бо чтил глубоко, как строки величайших поэтов.