День был приятный, и воздух свежий. Такой день — подарок Небес, и счастлив тот, кто не провел его зря. А также слава Всевышнему, Который надоумил меня не бродить по городу, а отправиться в пригородный лес — туда, где день приятней, чем во всех других местах, а воздух всего свежее. Я понимаю, что это не та цель, к которой следует стремиться серьезному человеку, но, поскольку я человек несерьезный, я опять сделал то, что не ведет ни к какой полезной цели.
Деревья в лесу стояли не шелохнувшись, а под ними — внизу, на окраине леса, — так же тихо несла свои воды наша Стрыпа. В былые времена, когда в городе жило много людей, причем людей целеустремленных, эти люди поставили на реке мельницы, и воды Стрыпы вращали жернова и мололи муку. Но теперь, когда город был разрушен, а люди с целью в жизни перевелись в нем, какая цель может быть у реки и у ее вод? Или, может, она все-таки есть, такая цель, и у реки и ее вод, как есть она у леса и его деревьев, хотя сегодня их уже не рубят и не пускают на продажу? Ведь сказал когда-то все тот же Рамбам, благословенной памяти: «Знай, что не в наших силах отыскать цель для всего сущего, ни по моему мнению, ни по мнению Аристотеля».
Много уже раз доводилось этому человеку, что сейчас в лесу, видеть этот лес, и каждый раз, когда он его видел, он обязательно находил в нем что-нибудь новое. Создатель всех сущностей в доброте Своей позволяет этому человеку видеть то, что Он создал, и иногда даже возвышает его над уровнем растений и открывает ему глаза на ту живность, что выбрала себе место для жизни среди всех этих деревьев. Зрачки у человека маленькие, всего мира им не вместить, но порой глаз человека находит отдохновение на листке, что качается высоко на дереве, или на низкой травинке в поле, или на крохотной птахе, что в воздухе, или на неприметном насекомом, и тогда Создатель открывает ему в них Свои тайны.
Хорошо сделал этот человек, что пошел в лес. Этот лес, с его деревьями, ветвями и листьями, принял его по-доброму и скрасил ему его часы и минуты. О чем же он думал, этот человек, когда стоял вот так в лесной чаще? Кто знает, кто вспомнит. Может быть, вспоминал те юные годы, когда часто бывал там один.
Одинок был он тогда в лесу, как одинок был во всем мире, потому что еще не стал частью мира и мир еще не сделал его своей частью. Потом он открыл для себя тот мир, который люди называют Большим, а вот теперь в конце концов вернулся в свой мир — тот мир, который люди называют Маленьким.
Чудный, бесподобный запах поднимается в лесной чаще. Что это за трава, что пахнет так сладко? Может, та самая, о которой рассказывала жена портного, — та трава родных мест, чей запах изгнанному из этих мест человеку достаточно вдохнуть, чтобы тут же излечиться от всех своих болезней?
А вот сейчас к запаху этой травы присоединился еще один, от другой травы родного леса, тоже очень приятный, может быть, даже лучше первого. И я иду к этой траве, и слышу ее призыв, и сам зову ее, и трогаю ее рукой, а потом беру травинку в рот и жую. И радуюсь, что в эту минуту все мои пять чувств приносят мне несомненную пользу.
И поскольку я подумал обо всем том, что создано Создателем с целью принести мне пользу и удовольствие, я вспомнил также о нашем старом Доме учения. Право, если бы не он, я бы сейчас так и остался в этом лесу и продолжал бы славить и благодарить Того, Кто создал такой мир.
Я порылся в кармане. Ключ был на месте. Сейчас мы вернемся в город и посмотрим, на месте ли еще и сам Дом учения.
Солнце уже садилось, когда я пошел в сторону города.
Глава пятидесятая
У Йерухама и Рахели
К тому времени Йерухам уже кончил свою дневную работу и как раз собрался уходить. Мыться к реке он больше не бегал — ведь теперь у него была своя собственная квартира и даже свой собственный таз для мытья. Увидев, что я направляюсь к Дому учения, он окликнул меня и пригласил зайти в гости. Я пошел вместе с ним.
Мы шли рядом и ни о чем не говорили. Я — потому, что только что вернулся из леса, а он — не знаю почему. Может быть, он молчал просто потому, что я молчал.
Мы уже прошли полпути, как вдруг он остановился, поправил инструменты, которые нес на плече, и повернулся ко мне: «Мы с Рахелью заходили с праздничным визитом к ее родителям, но не застали вас в гостинице».
Я сказал: «Вы, вероятно, не застали меня там по той причине, что человек не может находиться в двух местах одновременно».
«Да, мы узнали, что вы поехали в какую-то деревню», — сказал он.
«Вот именно, дорогой мой, я поехал в деревню».