Женщины купили свое и ушли, торговки еще плотней укутались в свои лохмотья, глаза их смежились, рты умолкли, и весь рынок тоже замолк. Потом источник вдруг подал голос — вода из него полилась обильней, и влажный холод стал сильнее.
Одна из торговок открыла таза, посмотрела на меня и сказала: «Почему бы господину не купить у меня что-нибудь?» Я подумал: «Чего она хочет, эта глупая женщина? Ведь вот Крулька, наша служанка, сколько ни искала во всех ящиках, так и ушла с пустыми руками. А эта говорит, чтобы я взял у нее что-нибудь».
Но тут соседка этой женщины вдруг сказала: «Возьми у нее, господин, возьми, сделаешь доброе дело, у нее дом полон сирот!»
Я сказал: «Во что же я возьму, тетенька, ведь у меня нет сумки?»
Она ответила: «Пусть господин возьмет, что его душе угодно, а жена Ханоха сама принесет ему его покупку в любое место, которое он укажет. — И, повернувшись к жене Ханоха, спросила: — Правильно я говорю?»
Та кивнула в знак согласия.
«Почему же ты сама не сказала господину, что принесешь ему покупку? — спросила соседка. И, не дождавшись ответа, сказала мне: — Она убита горем, ей трудно разговаривать. — И опять обратилась к ней: — Что же ты, хочешь быть торговкой, а ленишься даже пар изо рта выпустить?! — А потом опять ко мне: — Клянусь стоим еврейством, господин, у нее хороший товар — яблоки и яйца. Такие яблоки, будто прямо сегодня с дерева».
Я обратился к жене Ханоха: «А какой у тебя еще есть товар?!»…
Она сказала: «Дюжину яиц принесла мне одна крестьянка из деревни, все свежие, этой недели».
Соседка снова вмешалась в наш разговор: «Господин может ей верить. Она не врет».
Я сказал: «Хорошо, вот тебе деньги, принеси мне эти яйца в старый Дом учения».
«Я знала, что у господина хорошее сердце, — обрадовалась соседка. — Не нужно ли господину еще чего-нибудь?»
Я подумал; «Мне-то не нужно, но, может, рабби Хаиму нужно» — и спросил жену Ханоха: «Разве у тебя есть еще что-то?»,
Соседка ответила вместо нее: «Она может принести господину все, чего его душа пожелает».
Я сказал: «Тогда вот тебе еще деньги и принеси мне фунт кофе, самого лучшего, и три фунта сахара».
Я вернулся в Дом учения и стал ждать. Когда жена Ханоха принесла мои покупки, я почувствовал некую растерянность: как теперь вручить их рабби Хаиму?
Я дождался, пока все ушли и Дом учения опустел, и, перед тем как запереть дверь, рассказал рабби Хаиму всю эту историю. Закончив, я сказал: «Прошу вас, подобно тому, как я не отказал этой женщине, не откажите и вы мне, возьмите то, что она принесла». Его лицо побледнело, и мне показалось, будто он сердится. Я сказал: «Что я мог поделать? Я не искал добрых дел. Та минута их потребовала. А теперь что мне со всем этим делать? Я только и могу, что взять это с собой в Страну Израиля и там бросить в Мертвое море».
Рабби Хаим превозмог свое недовольство и вежливо сказал: «Вам не следовало беспокоиться из-за меня. Слава Богу, я ни в чем не нуждаюсь. За время своей работы я собрал немного денег, и у меня их пока достаточно, а если, даст Бог, буду жить дальше, то Господь и дальше пошлет мне средства к существованию».
Я приобнял его за плечи: «Сделайте мне милость, как я сделал милость жене Ханоха!»
Он взял мой подарок и сказал: «Благослови вас Господь».
«И вас так же, господин», — отозвался я.
Глава тридцать третья
Рабби Хаим и его дочери
Тут уместно рассказать немного о дочерях рабби Хаима. По правде говоря, я должен был сделать это, когда начал рассказывать о самом рабби Хаиме, но тогда не все было мне достаточно известно. Сейчас, когда все подробности выяснились, попытаюсь их записать.
Четыре дочери были у него, у рабби Хаима. Одна была замужем за стариком в деревне, далеко от нашего города, а одна убежала неизвестно куда. Одни говорят, что в Россию, а другие говорят, что в коммуну для новых иммигрантов. Еще одна осталась с матерью, но бывала в Шибуше лишь изредка, потому что часто уезжала в деревню помогать своей замужней сестре, обремененной сыновьями и дочерьми — своими собственными, и своего мужа от первой жены, и вдобавок теми, которых эта первая жена оставила ее мужу от своего предыдущего брака. А самой младшей из четырех была маленькая Ципора, которая еще жила дома.