Первым встал Рашид, взял наизготовку короткоствольный пулемёт подошёл к «колодцу» и сел на край, свесив ноги по колено вовнутрь.
— Здесь не так мощно тянет, — оценил он. — Игнатий, пошли?
Спускаться решили парами. На всякий случай.
Птицы спрятались под полурасстёгнутыми куртками, вцепившись там когтями в ремни.
Игнатий сел напротив Рашида, и дуло его гранатомёта тоже уставилось вниз. Парни кивнули друг другу и оттолкнулись от края «колодца».
У Леона ухнуло и зачастило сердце. Он так и не научился перестраивать зрение, хотя команда пыталась его заново обучить прежним навыкам. Он знал (потому что сказали), что вот здесь, на перекрёстке, прячется кошмарная дыра, в которую лучше не проваливаться. Спустившись с Романом под видимый асфальт, Леон обнаружил настоящий колодец, но сейчас его глаза отказывались видеть в обычном асфальте яму–ловушку. Он холодел при взгляде на «отрезанные» асфальтом ноги парней, при взгляде, как серое покрытие дороги втягивает — всасывает! — в бездонную пропасть пару за парой.
Володька и док Никита.
Роман заявил, что пойдёт последним. Тоже на всякий случай — и поближе к последней паре.
Брис уселся на асфальт. Леон нерешительно опустился рядом. Затаив дыхание, он следил, как во второй раз в зыбкой на ощупь поверхности — иллюзорный асфальт оставался визуально твёрдым — исчезают его ноги. И сразу ступни отяжелели, и чудовищный магнитный поток потащил вниз. Пришлось немного отодвинуться, чтобы не стащило сразу.
— Я сразу за вами, так что не медлите, — напутствовал их Роман.
Брис погладил оттопыренный карман со спящим котёнком и улыбнулся Леону.
— На счёт «три». Раз, два, три!
И они скользнули в неизвестность.
Из сияющего теплом и светом безграничного солнечного мира — в выдолбленный изнутри колбасный ход, узкий и бесконечно падающий.
Словно перед прыжком в воду, Леон набрал воздуха, когда иллюзорный асфальтовый слой поехал к груди; уже в «колодце» он постарался дышать неглубоко. Нос у него чувствительный к ароматам, а в предыдущей разведке он уловил в воздухе «колодца» привкус лежалого мяса. Будто в мясном отделе рынка к вечеру. Наверху Леон мимоходом спросил Романа — тот, оказывается, ничего такого не заметил. И теперь приходилось сдерживать дыхание, потому что пара неосторожных вдохов — и он снова учуял тяжеловатый сырой запах.
Надо отвлечься. Брису пока не до него: он приспосабливается к обстановке и к ощущениям несущего падения. И Леон принялся рассчитывать. Спускали их с Романом на тросе, естественно, медленнее, чем сейчас, когда летит вся команда. Следовательно, они близки к месту, где начинался поворот в первом «колодце». Леон взглянул себе под ноги вовремя, чтобы увидеть, как исчезает первая пара. Он не стал дожидаться, пока пропадёт вторая, и предупредил Бриса, всё ещё с огромным интересом глазеющего на бледно–розовые стены:
— Брис, поворот!
— Где?
— Внизу, конечно.
Оказывается, можно было не предупреждать: притяжение, свойственное этому месту, мягко и без усилий вписало их в небольшой изгиб «колодца» и снова вынесло на прямую дистанцию. Леону не понравилось лишь, что невидимый поток весьма по–хозяйски распорядился с их телами, заставив их на самом повороте изогнуться.
— Сколько мы уже здесь? — спросил Брис.
— Пока первая минута на исходе.
— Странно, впечатление такое, что только–только прыгнули. Давай‑ка мы с тобой, Леон, попробуем скоротать путь–дороженьку. Денёк, конечно, насыщенный событиями, но всё же… Леон, что тебе снилось перед самым приходом Мигеля?
— Мм… Не помню.
— Напомню фрагмент. Был у тебя когда‑то любимый фехтовальный костюм жёлтого цвета.
— Точно! Я дрался с каким‑то чудовищем. Драка была какая‑то странная. Впрочем, во сне всегда всё странное.
— А в чём эта странность, не помнишь?
— Почему же… Чудовище хотело меня раздавить, уничтожить, а я почему‑то его жалел. Я бился с ним, но в то же время старался не ранить его и, по–моему, даже старался успокоить его. А откуда ты знаешь, что во сне я был в жёлтом костюме?
— Не знаю, сколько у нас времени на всё про всё. На объяснения вряд ли хватит. Попробуй поверить на слово. Твой сон — смесь психического и ментального. Грубо — звучит так: тот «ты», который прячется под прикрытием твоей нынешней личности, вспомнил частичку прошлого, как и предыдущих снах. Вспомнить — вспомнил. Подозреваю, что фрагмент этот, мягко говоря, настолько неприятен был тебе во сне, что ты выкинул его за пределы своей энергетической оболочки. Произошло отторжение сна, но сон‑то продолжался. И я увидел его над твоей головой.