На ее предплечье была выбита оскаленная волчья морда, а шею перехватывала полоска черной кожи.
Девушка коротко кивнула, больше не замечая матерящихся за моей спиной клиентов.
Я развернулась и широко улыбнулась. Поток сквернословия споткнулся, и лица ребят у барной стойки неестественно поглупели. Они так и стояли болванчиками, еще несколько минут не в силах вспомнить, за чем именно сюда подошли.
Пока девушка хлопала дверцами холодильника и колдовала над бокалами под прикрытием барной стойки, я выложила на полированную поверхность монету.
Девушка приподняла бровь, требуя объяснений. Ее руки мастерски управлялись с шейкером, не сбавляя ритм. Она привыкла к странностям тех, кто приходит за маргаритой по фирменному рецепту для особых гостей.
— Передайте это Эльзе. Прямо сейчас.
Барменша свистнула, и хоть ее свист и утонул в барабанах, сбоку тут же возник невзрачный паренек. Монета исчезла в его руке, и парнишка скрылся за дверью для персонала.
Маргариту подали без лайма или клубники. Только с белой каймой соли по краям бокалов, наполненных вспененной красноватой жидкостью. Чуткий нос уловил лаймовый сок, трипл сек и железо.
Расплатилась, прихватила коктейли и поспешила к Адриану.
Чудом доставив маргариты до места назначения, я выставила два бокала на стол перед деланно скучающим хозяином и Одри. Та не сводила глаз со сцены, ее тонкие пальчики одной руки вцепились в подлокотник, другой — в Адриана. Стив сидел с выражением лица мало чем отличающегося от каменного истукана.
Я пожалела, что не заказала себе выпить. Да покрепче.
— Это заведение держат Серые тени, — предрекая мои вопросы, сказал хозяин.
Он как бы невзначай пододвинул один бокал к Одри, и та растерянно взяла его, не отрывая глаз от сцены.
— Для охоты? — уточнила я, и тут же поняла, что сморозила полную глупость.
— В подобных заведениях люди находятся в полной безопасности. Это нейтральное место для встреч, переговоров, свиданий, в конце концов. — Адриан пригубил кровавую маргариту. — Никаких нападений на смертных, ничего, что могло бы привлечь лишнее внимание.
— Значит, здесь опасно только для нас, — заметила я. — Весь обслуживающий персонал — фамильяры?
Хозяин кивнул.
— Но они служат клану Серых теней, а не Древним, Хелла. И мы здесь не задержимся. Только встретимся с Эльзой.
Я медленно оглядела зал. Пока ни один живой мертвый не попадался мне на глаза, но это не значило, что в эту ночь мы были здесь единственными нелюдями.
Толпа отдавала столько энергии и животного тепла, что вычленить из зала хоть что-нибудь меня интересующее не представилось возможным. Концерт как скрывал наше присутствие, так и делал нас слепыми. Не лучшее место для ходячей мишени гнева Древних.
Одри чуть наклонила голову и, наконец, сделала столь долгожданный для ряда присутствующих глоток. С недоумением облизнула губы, пытаясь классифицировать непривычный вкус.
Стив чуть подался вперед, испытующе глядя на дочь. Он окончательно утвердился в роли безгласного наблюдателя, смотрящего на Одри сквозь непробиваемую прозрачную стену, вставшую между ними.
— Вкусно, — тихо пробормотала девушка. — Спасибо.
Она допила содержимое бокала крупными глотками. Когда ставила его на стол, я перехватила ее взгляд.
Зрачки девушки расширились, а по щекам разлился нежный румянец.
Адриан молча придвинул к ней второй бокал.
И это все? Никаких пояснений его стороны, никаких вопросов с ее?
Какой-то штиль перед бурей. Сердце сжалось в недобром предчувствии.
— Адриан! — тихий но звонкий голос заставил подпрыгнуть.
Я не успела поймать момент, когда у нашего столика выросла тонкая девушка с короткими густыми волосами, бунтарски взъерошенными и зафиксированными лаком. Большие ореховые глаза на миловидном треугольном личике горели смесью негодования и растерянности.
— Какого черта ты вообще здесь забыл! — наконец, выдала она, без спроса двинула пустой стул соседнего столика и рухнула на него в непосредственной близости от хозяина. — Жить надоело? Весь город на ушах…
В нижней пухлой губе, красовался пирсинг, не помешавший, впрочем, безукоризненно нанести помаду сочного темно-вишневого оттенка.
— И тебе привет, Эльза, — Адриан изобразил что-то вроде улыбки. — Все так плохо?
Девушка демонстративно закатила глаза.
— Шутишь?.. Выбери себе склеп подальше, и ляг в спячку лет этак на двести. Нет, лучше триста. У любого преступления есть срок годности, возможно, Древние еще сжалятся, когда подостынут…