– Кине, сколько раз мы тебе говорили не запираться на ночь! А если пожар?
Вообще-то читать нотации – не папин стиль. Он что, сердится? Может, звонили из школы? Или полиция уже на пороге и ее отправляют по этапу в Сибирь? На каком она сейчас свете?
Кине надавила на прозрачную стену, стена превратилась в желе и выпустила Кине. Она потрогала пузырь снаружи – гладкое, твердое стекло. Похоже, пузырь впускает или выпускает ее, только если она этого хочет. Зашибись! «Охотники за привидениями». Пятидесятый уровень. Супер!
Кине поискала вчерашний свитер, но вспомнила, что он валяется в ванной в куче грязной одежды. Она нашла другой, который лежал не слишком далеко от кровати. То есть в нем можно будет походить еще день или два. Она одевалась, мысли крутились в голове, но все без толку. Придумать удобоваримую версию происхождения пузыря она так и не смогла. Неудачный эксперимент с тремя бутылками моющего средства? Не то. Поделка Авроры из бэушных пластиковых пакетов? Не то в квадрате.
Оставалось только одно. Делать вид, что так и надо.
Кине повернула ключ и распахнула дверь настежь – на пороге стоял папа с кофейной чашкой в руке.
– Сорри, забыла вечером отпереть. Уже спускаюсь.
Папа отхлебнул кофе и посмотрел на нее поверх чашки.
– Хмм, – промычал он. Судя по его виду, из школы вряд ли звонили, да и вообще ничего такого не случилось. Он казался вполне умиротворенным. Это было несколько бестактно с учетом ее разбитой жизни. – Землетрясение. У берегов Японии. Сегодня ночью. Магнитудой четыре и две десятых, – сообщил он радостную новость. Работа наложила на папу свой отпечаток. Он перестал воспринимать землетрясения как трагедию. Они превратились для него в увлекательную тему для научных бесед. Он так помешался на своих землетрясениях, что оставался совершенно глух к страданиям жителей городов, которых трясло, как молочный шейк. Папа мог с улыбкой сидеть перед экраном телевизора и слушать о разрушениях. И только когда речь заходила о погибших и раненых, он спохватывался, сообразив, что ведет себя как придурок. Тогда лицо его становилось серьезным и он бормотал: «Ужасно, ужасно».
Кине пыталась сообразить: вчерашняя катастрофа в бассейне – это сколько выходит по шкале Рихтера?
– Четыре и две, говоришь? Есть репортажи? – спросила она, понимая, что папа помчится вниз проверять, есть ли видеозаписи землетрясения. Расчет оказался верным. Папа кивнул и улыбнулся так широко, что борода задралась. Он затопал вниз по лестнице, а Кине закрыла за ним дверь, привалилась к ней и выдохнула. Пока обошлось. Но надолго ли? На час? На два?
Рано или поздно ей придется объяснять происхождение пузыря. Можно ли как-то от него избавиться?
Правда, мысль эта ей совсем не нравилась. Словно она должна избавиться от чего-то своего, родного. Пожертвовать кроватью. Музыкой. Играми. Мангой.
Нет. Ей совсем не хотелось отказываться от пузыря. Он принадлежит ей. Она голыми руками вырыла его из холодной и твердой земли. А ничего, что он волшебный? И дело не в том, что она уже не ребенок, она и в детстве не верила в волшебство. Даже в Санту, в которого люди верят во всем мире хотя бы на каком-то этапе жизни. Но пузырь… Такого она еще никогда не видела.
Кине подошла к пузырю. В блестящей поверхности причудливо отражалась комната. Окно скособочилось, кровать выгнулась дугой, а вороха одежды то увеличивались, то сжимались, в зависимости от угла, под которым на них смотреть. Голова Кине казалась непомерно большой, а тело чем ниже, тем меньше, в самом низу оно заканчивалось крошечными ножками. На фоне мумии за стеклом она выглядела персонажем из комикса. Удивительно. Ее отражение в стекле наложилось на сидящую за ним тряпичную куклу и казалось ее скелетом. Что из этого взаправду: пузырь с мумией или комната вокруг? У Кине закружилась голова.
Она положила руки на пузырь и попробовала его толкнуть. Пузырь не двинулся с места. Она толкнула сильнее, и руки прошли сквозь стекло. Стало быть, сдвинуть пузырь с места она не может. Да и куда спрятать такой крупный предмет? У Кине даже нет подходящей простыни его накрыть. Придется изобрести что-то еще. Но позже. Сейчас надо идти завтракать, иначе мама с папой разорутся.
Но пойти на кухню не получалось. Пузырь как будто не отпускал ее. Притягивал к себе. Беззвучно звал. Обещал сладкий сон, покой и бесконечное блаженство… Кине снова вошла в пузырь, хотела убедиться, что это по-прежнему возможно. Потом вышла обратно. Большой разницы не чувствовалось – в пузыре она или в комнате. Воздух тот же. Звуки те же. Но было что-то еще… Странное чувство. Будто в пузыре она под защитой стеклянных, хотя и проницаемых стен. А за пределами пузыря – беззащитна. Мир снаружи катился к гибели со всеми его проеденными молью купальниками, учителями, Ярле, землетрясениями и бактериями.