– Что я чуть не утонула? – Кине почувствовала, как губы у нее задрожали. Она догадывалась, что об этом не сказали ни слова. На ее точку зрения всем наплевать. Она оттолкнула миску с обезжиренным молоком, которое ей обрыдло.
– Мне сказали, что ты сбежала с урока, но, главное, спихнула в бассейн Зару Кварме!
Кине беспомощно посмотрела на папу. Он все-таки не такой упертый, как мама. Может, он поймет? Но папа сидел с мрачным видом.
– Я тонула! Тебе должны были рассказать! Их бассейн – это смертельная западня, провонявшая хлоркой, там все прогнило!
Губы у мамы вытянулись в ниточку, она посмотрела на папу. Папа пожал плечами:
– Ну вообще-то с этим не поспоришь.
Он отхлебнул кофе, встретил мамин уже не такой решительный взгляд и что-то пробубнил в чашку.
– Ничего, раз все терпят, и ты должна! – сказав это, мама даже не посмотрела на нее. Видимо, решила не вдаваться в детали произошедшего.
– Да, плевать, что человек висит вверх ногами, голова под водой и он захлебывается! – крикнула Кине. – Детоубийцы!
Мама ударила ладонью по столу:
– Кине Виллему Боттен!
Кине сорвалась с места и побежала вверх по лестнице. Мама на бешеной скорости помчалась за ней. Это было настолько неожиданно, что Кине в спешке запнулась о половик перед своей комнатой.
– Суннёве! – звал папа маму снизу. Он был так же ошарашен, как Кине, но мама не останавливалась. Она буквально наступала Кине на пятки. Кине ворвалась в комнату и успела заскочить в пузырь. Мама остановилась перед пузырем как вкопанная. Тут и папа подоспел. Он поскользнулся в своих шерстяных носках и налетел на маму. Оба с глухим стуком повалились на пузырь.
– Я чуть не утонула, – говорила Кине из пузыря. – Они должны были это рассказать, но им плевать. И вам тоже! И никакая я не воровка. Я ничего не украла. Ни разу! Пузырь уже был в комнате, когда я проснулась!
Кине говорила правду. Она никогда не брала чужого. Была хорошей девочкой. Не то что Монрад, Ярле или их проклятая свора. Она всегда делала уроки. Не воровала. Не врала. А если и врала, то редко.
Папа положил руку на пузырь. Надавил, но рука внутрь не проникла. Даже на чуть-чуть. Даже палец. Мама потерла нос, которым ударилась о стекло.
– Кине, выходи, – приказала она.
– Лучше ты заходи, – ответила Кине.
Мама засучила рукава синей толстовки и изо всех сил налегла плечом на пузырь. Безуспешно. Она толкала пузырь всем телом, упираясь в пол ногами, лицо у нее покрылось испариной. Но ровным счетом ничего не произошло.
Невероятно.
Неужели никто, кроме Кине, не мог проникнуть в пузырь? Она вопросительно посмотрела на мумию, но та безмолвствовала. Кине решила проверить. Она прижала руку к стеклу и немножко надавила. Рука прошла сквозь стекло. Мама отреагировала молниеносно. Кине почувствовала цепкие мамины пальцы, но в последний момент успела вырвать руку и спрятать ее в пузыре.
Мама навалилась на пузырь, обняв его руками. Она барабанила пальцами по стеклу и смотрела на Кине. Глаза ее сузились и растянулись к вискам из-за того, что волосы были затянуты слишком туго.
– Кине, выходи, я сказала.
Мамин спокойный голос не предвещал ничего хорошего. Рвануть могло в любую секунду. Хотя какое это имело значение теперь, когда Кине стала недосягаема для мамы?
Кине приникла к стеклу изнутри пузыря. Благодаря черному полу она стала повыше. Кине смотрела маме прямо в глаза:
– Нет.
Повисла тишина. Кине показалось, что мама и папа перестали дышать. Единственное, что она слышала, это эхо сказанного ею слова. И даже не эхо, а отзвук в собственной голове. Слышный ей одной.
Нет.
Нет, нет, нет.
Полный улет. Лучшее слово на земле.
Нет.
Приманка
Кине закрыла книгу и бросила на пол, вверх взвилось легкое облачко серого снега. Кажется, она здорово оплошала. Это слово прокручивалось у нее в голове, пока совершенно не обессмыслилось. Оплошала, оплошала, оплошала. Оно превратилось в пустой звук. Кине достала из футляра телефон и нашла словарь.
Оплошать: совершить оплошность, сделать ошибку, промах…
Словом, как ни назови, смысл один: оплошала, оставшись в пузыре без еды. В животе заурчало в подтверждение этой догадки. Позавтракай она хотя бы цельным молоком, тогда еще можно было бы как-то продержаться.
Кине развалилась на громадной кукле. Отличное кресло-мешок! Сиденье приходилось на живот мумии. Мягко, удобно, уютно. Только есть хочется…
Почему она вдруг так чудовищно проголодалась? Кине принюхалась. Пицца. Пахло горячей пиццей!
Она скатилась с куклы и вышла из пузыря. Подкралась к распахнутой настежь двери комнаты. Снизу поднимался божественный запах: смесь хрустящей корочки, расплавленного сыра, кетчупа и колбасы… Из кухни доносились спокойные голоса мамы и папы. Изощренные садисты! Злыдни! Рот у Кине наполнился слюной. В животе словно завелась голодная крыса и грызла его изнутри.