- Простите, я не хотел Вас напугать! – пузырёк был напуган всей ситуацией не меньше мухи и ему было ужасно неловко. Муха обиженно посмотрела на пузырёк и ничего не ответила, а с новой силой продолжила биться о стекло.
- Напрасно Вы так стараетесь, это очень толстое стекло. Вам просто нужно подождать, когда его откроют, тогда Вы спокойно улетите.
- А когда его откроют? - спросила муха. Действительно, когда его откроют, задумался пузырёк.
- Через несколько месяцев, а может через год.
- Но я не могу так долго ждать, я же умру! – муху охватил очередной приступ паники, но биться о стекло она не стала. Нужно набраться сил.
- Как жаль, что Вы так быстро умрёте, - пузырьку действительно стало жаль, что мухи так мало живут.
- Тебе-то что? Стоит такой толстый подбоченился. Жаль ему! Было б жаль, помог бы мне выбраться из этой коробки.
- Это не коробка, это витрина. И я сюда никого не приглашал, - тон мухи задел гордость пузырька. В конце концов, он – экспонат мирового значения, а она всего лишь муха, хоть и очень красивая. Муха сделала вид, что не обращает внимание ни на слова пузырька, ни на него самого и стала молча смотреть в обеспыленное стекло. К витрине подошли посетители. Воспряв духом и собрав последние силы, муха застучала о витрину, она летала из угла в угол и так обрадовала посетителей, что они даже и не посмотрели на название экспоната. Она так ловко лавировала и выделывала пируэты, что пузырёк позабыл её грубости и с восхищением любовался полётом. Но витрину так и не открыли. Муха опустилась на полку и разочарованно вздохнула, она поняла как безнадёжно её положение.
- Муха, дорогая муха, не огорчайтесь! Завтра обязательно откроют витрину, - пузырьку стало печально за муху, что он сказал первое, что пришло на ум. Это так обрадовало муху, что она перестала вздыхать.
- Правда? Завтра откроют и я улечу?
- Конечно, конечно…должны открыть. В крайнем случае, послезавтра.
Вдруг откроют, всякое может быть. Почему и не открыть завтра. Пузырёк убедил не только муху, но и себя. Оба стали ждать завтра. В крайнем случае, послезавтра. День клонился к закату, музей закрыли. Экспонаты делали вид, что готовятся ко сну, на самом деле, наблюдая за этой забавной парой, отливающей зелёным перламутром.
Ночь оказалась очень долгой. Пузырёк видел, что муха беззаботно спит, но его мучали ночные сомнения. Он думал, что если витрину не откроют, что он скажет мухе. Она посчитает его лжецом. Хотя, с другой стороны, какое ему дело до того, кем посчитает его какая-то муха. Нет, всё-таки нехорошо получается. Ночь была мучительной, но наступление утра ещё мучительнее. Витрину не откроют. Муха умрёт. А он, античный пузырёк, достойный называться амфорой или кратером должен будет жить с трупом мухи. С этими мыслями пузырёк погрузился в забвение и проснулся, когда уже ставни были открыты, а муха томно вычищала свой перламутровый наряд.
- Как Вы спали? - учтиво осведомился пузырёк.
- Выспалась, но чувствую некоторую разбитость. У меня мигрень, - сегодня муха была настроена гораздо лояльней. Возможно, тут сыграла роль её мигрень или же надежда на скорое расставание с витриной, - Сегодня такой пасмурный день.
- Да, пасмурный день. Обычно в такие дни моё тулово становится немного синеватым.
- Действительно! Как интересно, - впервые за всё время муха стала увлечённо рассматривать пузырёк, - А почему у меня оно не синее?
- Не знаю, но Вам хорошо и так.
Муха довольно захихикала и зажужжала. Это придало уверенности пузырьку, и он понемногу стал расходиться в комплиментах, перемежая их шутками и рассказами о мухах, которых он видел, но все они не шли ни в какое сравнение с его новой подругой. Потом муха и пузырёк перешли на более серьёзные темы. Она рассказывала какие дома посещала, какой на вкус клубничный джем и какой на вкус застаревший кетчуп. Ни джем, ни кетчуп пузырька не волновали, но ему было очень приятно от этих рассказов. Так прошел день.
Ни муха, ни пузырёк ни словом не обмолвились о витрине.
С закатом им захотелось помолчать и они помолчали. Муха задумчиво ползала по стеклу, пузырёк неподвижно стоял и вспоминал сегодняшние разговоры. Его перестала волновать вездесущая несправедливость, глупые тарелки, чаши, салатницы и то, что он пузырёк, а не амфора и не кратер. Разумеется, все сталкивались с подобным чувством и, вероятно, это вызовет усмешку или снисходительное умиление. Что ж, никто не запретит вам усмехнуться и умилиться.