Он снова постучал, уже настойчивее, уже и носком ботинка помог.
Прислушался, подождал еще немного. Хотел было постучать еще раз, но
дверь открылась, покатилась в сторону на своих рельсах и явила взору
Добрякова уже совсем другого милиционера. Этот был щупленьким и
смотрел на узника уже совсем дружелюбно.
«Во как, - удивился Добряков. – Неужто у них такие бывают?»
247
Милиционер молчал и смотрел на него выжидающе.
- Я тут… - растерялся Добряков, но быстро спохватился, понимая, что
медлить не в его интересах, и заговорил увереннее и по делу: - Мне бы
покурить, если можно. Ваш… ну, предшествующий дежурный забрал у меня
сигареты… А мне так покурить хочется… И еще в туалет, если можно…
- Можно, чего же, - кивнул новый дежурный. – Выходите, туалет сразу тут, -
он провел рукой в сторону от двери.
Добряков перешагнул порог и увидел дверь с прибитой к ней табличкой
«Туалет».
- Заходите, - даже не скомандовал а мягким голосом пригласил милиционер. –
Только дверь не закрывайте, я должен вас видеть. Таковы правила.
- Хорошо, спасибо, - согласился Добряков и шагнул к унитазу. Все время, пока он справлял нужду, милиционер стоял сзади и смотрел за ним. Когда
Добряков нажал кнопку на унитазе и вышел, дежурный так же дружелюбно
сказал:
- Входите обратно, сигареты я сейчас принесу.
Принес он не только сигареты, но и (вот чудеса!) пустую жестяную
коробочку из-под консервов.
- Это в качестве пепельницы, - пояснил он. – Только, знаете, курите поближе
к окошку, чтобы дым лучше вытягивался, ладно?
Добряков опешил: здесь, оказывается, еще и его согласия спрашивали! Но
возражать, конечно, не стал, а поблагодарил и закурил, приблизившись к
окошку. Дверь закрылась.
«Интересно, а позвонить мне он разрешит? – воодушевился Добряков. – Я
ведь имею право на один звонок. Имею, точно. Только вот кому звонить-то?
Матери в Сибирь? Расстраивать только, отец и так плох. Кому еще и надо ли
вообще?» - он снова приуныл, понимая, что вряд ли кто-нибудь сможет
помочь ему в сейчас. Он присел на нары, докурил сигарету и раздавил окурок
в импровизированной пепельнице.
«А, была не была, позвоню! - решил он. – А там как ей совесть подскажет…»
248
Он снова подошел к двери и снова негромко, но настойчиво постучал в нее
несколько раз. Дверь открыл тот же милиционер и все так же беззлобно
воззрился на него.
- Мне бы… позвонить, - мягко попросил Добряков. - Я ведь имею право на
один звонок…
- Имеете, - кивнул дежурный, - сейчас. Ваш телефон какой?
- Коричневый, «Сони Эриксон», «раскладушка», - торопливо затараторил
Добряков, опасаясь, как бы вдруг милиционер не смахнул личину
добродушия и не превратился в привычного, классического сотрудника
правоохранительных органов.
- Но опять же в моем присутствии, - уточнил дежурный.
- Не возражаю, - выпалил Добряков, но тут же спохватился: ему в его
состоянии еще и возражать! Но быстро поправился: - Я совсем кратко, только
скажу, где я нахожусь, а то люди будут волноваться…
Дежурный принес «раскладушку», протянул Добрякову, и тот быстро нашел
нужный контакт.
Потянулись длинные гудки - пять, шесть, семь.
«Хорошо, что не отключен», - мелькнула мысль. Но никто не отвечал.
- Что же это, - бормотал Добряков, - не слышат, что ли?..
- Вы не переживайте, попозже можно, я ведь вижу, что вы еще не говорили.
- Да? Попозже можно? – спросил Добряков и уже хотел отключить телефон,
как послышался щелчок, а потом невеселый голос Зины:
- Вообще-то, честно говоря, не хотела с тобой разговаривать. Мразь ты все-
таки большая! – по ее голосу он понял, что она не трезва, но тем не менее
способна воспринимать сказанное. – Чего надо-то?
- Понимаешь, тут такое… у меня всего один звонок… дали вот телефон, -
сбиваясь, зачастил Добряков. – В общем, я в милиции, задержали меня…
- В какой милиции? – ее голос сразу посуровел.
- Ну, в нашем отделении, на Кочновской улице, - пояснил он. – Только что
арестовали и привезли…
249
- Вас не арестовали, а задержали, - поправил его дежурный. – решение об
аресте примет следователь, а санкционирует прокурор.
- Да, да, - закивал Добряков. – Да нет, не тебе, тут поясняют мне, что меня
пока что задержали…
- За что? – добивалась она вразумительного ответа.
- Да этого, соседа моего, Рюмина, помнишь, приголубил. Видать, серьезно.
Он телегу накатал… И вот, забрали…
- Та-а-к, - протянула она. – Чувствовала я, что с твоим соседом добром не
кончится. И зачем ты только вообще трогал его?