адвокату Анна Кирилловна. - А я говорю про вторую часть, ведь именно она
касается преступления, совершенного вашим подзащитным. «То же деяние,
совершенное с особой жестокостью, издевательством или мучениями для
потерпевшего, а равно в отношении лица, заведомо для виновного
находящегося в беспомощном состоянии». Вы не видели потерпевшего?
- Н-нет, - развел руками адвокат. – Мое дело…
- Да-да, разумеется, - согласилась следователь. – А я вот видела. Он сейчас
находится у нас, в соседнем кабинете…
Добрякова что-то кольнуло под самую ложечку. Дрожащей рукой он смахнул
крупные капли пота со лба и посмотрел
на адвоката. Тот перехватил его взгляд, быстро отвел глаза и снова заговорил
с Анной Кирилловной:
- Так что же потерпевший?
- А то, что потерпевший в сравнении с вашим подзащитным - словно кролик
перед удавом. Так вот, возвращаясь к статье сто двенадцатой, такое деяние
наказывается лишением свободы на срок до пяти лет. Или я не точно помню
закон? – в голосе следователя прозвучали иронические нотки. – Можно
уточнить, - и Анна Кирилловна взяла Уголовный кодекс.
255
- Да нет, все верно, - возразил адвокат. - А что, собственно… А какое,
собственно, увечье нанес мой подзащитный потерпевшему? Можно
поинтересоваться?
- Конечно. Задний вывих нижней челюсти от удара в область подбородка. Вот
заключение врача травмпукнта, - следователь протянула адвокату документ.
Тот бегло просмотрел его. - При этом вывихе нижняя челюсть смещается
кзади, вывих может сопровождаться разрывом капсулы сустава и переломом
костной стенки слухового прохода, вследствие чего из наружного уха
возможно кровотечение. К счастью вашего подзащитного, этого нет, но тем
не менее, его деяние подпадает именно под вторую часть статьи. Ваше
счастье, задержанный, - она посмотрела на Добрякова, и тот опустил глаза, -
что преступление не повлекло за собой последствий, указанных в статье сто
одиннадцатой уголовного Кодекса…
- Да, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни,
- начал по памяти цитировать адвокат. - Потеря зрения или слуха… Утрата
органом его функций… Неизгладимое обезображивание лица!.. Но ведь,
постойте, всего этого у потерпевшего нет!
- Я и говорю: счастье вашего подзащитного, что нет. Иначе ему грозило бы до
восьми лет!
Добряков почему-то облегченно вздохнул, хотя особой разницы между пятью
и восемью годами сейчас не ощущал.
- Позвольте, однако, - продолжал адвокат, - но мой подзащитный находился в
состоянии аффекта, насколько я понимаю. Так ведь? – посмотрел он на
Добрякова.
Тот закивал, пытаясь ухватиться за соломинку, сам еще не зная, насколько
крепка она была.
- Так вот, - гнул свое адвокат, - это, насколько я помню, - статья сто
тринадцатая. То есть ограничение свободы на срок до двух лет или лишение
свободы на тот же срок.
256
- Ну, это вам так хочется, - безапелляционно ответила Анна Кирилловна. – У
следователя свое мнение. К тому же, как вы понимаете, состояние аффекта
нужно еще доказать, - и Анна Кирилловна захлопнула папку со свеженьким
делом.
- А пока суть да дело, - резюмировала она, - задержанный останется под
стражей.
- Однако, - вкрадчиво произнес адвокат, - я хотел бы попросить вас, если это
возможно, конечно, не отправлять его в следственный изолятор, а оставить
здесь.
- Это можно, конечно, - кивнула следователь. – Но здесь не кормят.
- Но ведь посещения разрешены?
- Разрешены по установленным часам, но, повторяю, здесь не едят. Камеры
не приспособлены для приема пищи. За два дня, как вы говорите, ваш
подзащитный, конечно, не умрет с голоду. Но зачем же подвергать его такой
пытке. Как вам кажется?
Адвокат секунду-другую пребывал в замешательстве. Потом вскинул голову
и, льстиво склонив голову, заискивающе произнес:
- Ну а если под мое ручательство? Я напишу сейчас же… В виде исключения.
Наша контора очень известна… У нас работают солидные люди…
- Мне хорошо знакомы юристы вашей конторы, - слегка улыбнулась Анна
Кирилловна. – С некоторыми из них мне приходилось работать. Например, с
Евгением Созонтьевичем Корфом.
- О, Евгений Созонтьевич! – расплылся в улыбке адвокат. – Это ветеран
отечественной адвокатуры! Это мастер! Это профессионал! Но должен вам
сказать, что и остальные наши адвокаты ничуть не хуже. Все благоговеют
перед законом, и вы понимаете, что нашему слову можно верить… так вот,
под мою персональную ответственность…