Вдоль утоптанной пыли шумели кронами вязы. Отбрасывали послеобеденные тени дощатые стены деревенских домов. Здесь двое джентльменов несколько сбросили скорость: дорога шла в гору. Кругом шумели листвой березы и клены и, в общем, больше всего было похоже, что компаньоны оказались в лесу.
– Куда теперь? – громко дыша, поинтересовался Дюк.
– Куда угодно, только не на станцию, – отозвался компаньон. – Точнее, на станцию, но на другую. И чем дальше от этой, тем лучше.
– А телеграф? – мрачно спросил Дюк.
– Ну и что нам теперь, стать лесными жителями? – буркнул Джейк. – Поедем как-нибудь. На крыше поезда, я не знаю. Придумаем что-нибудь, в общем.
Они опять повернули, обходя верхушку холма. Дальше дорога спускалась, превращаясь в развилку. А неподалеку, умиротворяюще журча, падал на зеленые от мха валуны хрустальный поток. Со слоистых скал свисали к самому ручью изумрудные папоротники. Где-то поблизости щелкала и свиристела птица.
– Вот в этом райском местечке, – задумчиво сообщил Джейк, – я предлагаю...
Он зевнул, не договорив.
– Да, и не говорите, – кивнул компаньон. – Чертовски своевременное предложение. Такое нервное утро....
– Ах, не говорите, мистер Маллоу, не говорите! – Джейк сделал вид, что обмахивается кепи.
Он попрыгал по нагретому солнцем мху, потрогал его рукой.
– Ну что же, сэр, к вашим услугам мягкая постель. Белье, правда, сыровато немного, но не будем занудами.
Выбрав местечко посуше, двое джентльменов устроились, подложив под голову саквояж и накрывшись пиджаками.
– Вы знаете, мистер Саммерс, – мечтательно пробубнил компаньон из под козырька кепи, – не надо было так усердствовать с вещами.
– М-м-м? – отозвался компаньон.
– Я говорю, плед жалко.
Джейк, точно, вспомнил плед в желто-зеленую клетку, оставшийся на клумбе.
– Ну что уж теперь-то, – заметил он философски. – Привыкайте, сэр, к спартанской обстановке.
– Ты знаешь, – промямлил Дюк, – я даже представить не могу, как я этому Веркору скажу.
– Да перестань, – успокоил компаньон. – У кого угодно могут стырить бумажник.
– Да нет, не в этом дело, – Дюк сел. – Просто с письмом было бы так: мы приходим, спрашиваем капитана, отдаем ему письмо, и все. Он теперь знает, кто мы такие и что нам от него надо.
Он повернулся к компаньону.
– А теперь что?
Джейк тоже сел.
– Ну что, ничего. Все то же самое, только про письмо придется сказать. Так, мол, и так, было письмо от моего отца, но...
– У отца всяких приятелей – миллион по всему свету! – тоскливо сказал Дюк. –Вдруг этот Веркор вообще его не помнит?
– Почему это «не помнит»? – возразил Джейк. – Я своими ушами слышал – «капитан Веркор, мой старый знакомый».
Дюк тяжко вздохнул.
– Это всего-навсего означает, что они черт знает как давно познакомились. Я о нем, между прочим в первый раз сегодня услышал!
Он вцепился зубами в бутерброд. Джейк хлопнул глазами.
– Сэр?
– Я не смогу! – тоскливо мычал Дюк. – Я же никогда ни у кого ничего не просил! Господи, каким идиотом я буду выглядеть! Так, мол, и так, капитан Веркор, я сын Томаса Маллоу, вашего старого знакомого, у меня стырили бумажник и...
– Возьмите меня на борт! – закончил Джейк.
Джентльмены помолчали.
– Мда. Теперь я, кажется, понимаю ваше затруднение, – вздохнул Джейк.
Дюк поднял кудрявую голову.
– Понимаешь? Все бы ничего, кабы не этот бумажник. Получается какое-то: «подайте бедному сиротке»!
Джейк перевернулся на живот и подпер подбородок кулаками.
– Стоп, сэр. Предлагаю отложить церемонию оплакивания на какой-нибудь другой раз и подумать, как сказать про бумажник так, чтобы не выглядеть попрошайкой. Поехали.
– Э-э-э, – протянул компаньон.
– Неплохо для начала, – одобрил Джейк.– Ну, давай дальше.
– В-видите ли, месье Веркор, – начал Дюк, – тут такое дело... стоп, нет. Видите ли, капитан, есть одно затруднение... опять не так. Э...
– Могу ли я, – задумчиво произнес Джейк, – просить вас уделить мне несколько минут?
Компаньон завистливо мотнул кудрями.
– Здорово чешешь!
Джейк скорчил рожу.
– Потолкайся в прихожей в доме, где кто-то умер, и не так споешь. Приходится думать, как бы чего не ляпнуть. Представляешь, войти к чужим людям и сообщить, что, вот, мол, готов гроб для вашей бабушки. А эта миссис Миллз, сто тысяч чертей, совсем не бабушка, а жена!
– Ой! – Дюк моргнул. – Ужас. Это ты как так?
– Ну как-как, – уныло вздохнул сын похоронного церемонийместера, – ошибся покойником. Или вот: «я сын мистера Саммерса». Как будто они там помнят похоронного церемонийместера по имени! Ничего не напоминает?