Андрей лишь самодовольно улыбнулся, его взгляд был холоден и расчетлив.
– Настоящее, Никита? Настоящее – это когда люди выбирают тепло, комфорт и низкую цену, а не ваши сказки. Посмотри вокруг. Мои киоски уже заполнены, а ваши стоят пустые. Завтра будет еще интереснее. Готовьтесь к провалу.
Я почувствовала, как во мне закипает праведный гнев, но знала, что прямое противостояние – это именно то, чего он добивается. Это его поле, его правила игры. Мы должны играть по своим.
Я положила руку на плечо Никите, мягко, но настойчиво останавливая его. Он тяжело дышал, но послушался.
— Андрей, – мой голос прозвучал спокойно и уверенно, несмотря на леденящий ветер, который пытался унести мои слова. Я подошла на пару шагов ближе, чтобы он точно меня услышал. – Мы не соревнуемся с вами. Мы создаем. Мы строим сообщество, а не бизнес-империю. И мы не боимся холода, потому что в Снежногорске есть нечто, что согревает лучше любой грелки.
Его ухмылка слегка дрогнула, он, кажется, не ожидал такой реакции.
– И что же это, интересно? – процедил он сквозь зубы.
Я обвела взглядом площадь, потом посмотрела ему прямо в глаза.
– Это истории, Андрей. Это доверие. Это вера людей в то, что даже в самый лютый мороз можно найти тепло в сердцах друг друга. И вы никогда не сможете это купить или продать.
Андрей лишь отмахнулся, явно не желая ввязываться в философские дебаты.
– Фантазии. Завтра посмотрим, Майя, кто будет прав. Завтра люди будут голосовать кошельком.
Он развернулся и, бросив еще один насмешливый взгляд, пошел в сторону своих киосков, растворяясь в морозной дымке.
Никита посмотрел на меня, тяжело вздыхая.
– Он невыносим.
– Зато предсказуем, – ответила я, сжимая его плечо. – А это уже преимущество.
Я повернулась к немногочисленным рабочим, что еще оставались на площади, да и просто к редким прохожим, которые, несмотря на поздний час и мороз, еще бродили по центру. Взяла микрофон, который до этого тестировал наш звукооператор, и глубоко вдохнула. Холодный воздух обжег легкие, но придал ясности мыслям.
– Дорогие жители Снежногорска! – мой голос, усиленный микрофоном, пронесся по площади, немного хрипло, но достаточно громко. – Завтра наступает «Ночь историй»! Мы создали это событие для всех нас, чтобы в самые темные и холодные ночи мы могли согреться теплом человеческого общения, искренностью и добротой. Мы верим, что каждая жизнь – это уникальная история, достойная быть рассказанной и услышанной.
Я сделала паузу, давая словам проникнуть в ночной воздух.
– Впервые в Снежногорске мы откроем «Книгу желаний». Это не просто книга, это наш общий символ веры в мечты, в будущее, в силу каждого из вас. Мы приглашаем каждого жителя – от мала до велика – прийти завтра на площадь. Принесите с собой свои самые сокровенные желания, свои надежды, свои добрые слова. Запишите их в эту книгу, и пусть она станет живым свидетельством наших общих мечтаний о лучшем будущем для нашего города, для каждого из нас. Пусть эта книга станет нашим оберегом, нашей общей историей.
Я указала на небольшой, красиво украшенный постамент, где уже лежала большая, богато оформленная книга в кожаном переплете. Рядом с ней стояли перья и чернила, мерцающие в свете фонарей.
– Завтра мы не просто будем слушать истории. Мы будем создавать свою собственную историю, историю Снежногорска, которую напишет каждый из вас. Приходите, расскажите о себе, поделитесь своей мечтой, согрейте свои сердца в кругу единомышленников. Не дайте холоду и чужим интересам украсть то, что принадлежит нам всем – нашу общую веру, наши истории, нашу мечту. Мы ждем каждого из вас.
Мой голос звучал все увереннее, наполняясь силой убеждения, которая шла из самого сердца. Я чувствовала, как в ответ на мои слова в воздухе начинает вибрировать что-то незримое. Возможно, это была надежда или пробуждающаяся вера.
Когда я опустила микрофон, его легкий вес вдруг показался огромным. Тишина, наступившая после моих слов, была почти осязаемой, лишь завывание ветра, несшего ледяную крошку, нарушало её. Этот ветер, казалось, пытался унести мои слова, рассеять их по мрачным закоулкам Снежногорска, но они застряли в воздухе, повиснув над площадью, словно незримые, но плотные облака. Холод проникал сквозь одежду, щипал кожу, но внутри меня горел свой собственный огонь, разжигаемый этим моментом.