Первые дни были эйфорией. Я чувствовала себя женщиной-оркестром, способной покорить любую вершину. Утром, сразу после завтрака, я садилась за ноутбук в своем кафе, которое днем было шумным и гостеприимным, а утром – тихим и уютным, идеальным для работы. Я погружалась в мир столичных проектов: аналитика, разработка стратегий, онлайн-совещания с коллегами, которые казались мне небожителями. Пульс столицы бился в моих наушниках, в голосах коллег, в быстро меняющихся графиках и презентациях. Это было захватывающе, сложно, но невероятно интересно. Я чувствовала себя в своей тарелке, на своем месте. Мозг работал на полную катушку, генерируя идеи, продумывая детали, строя планы.
Когда московский рабочий день заканчивался, я с облегчением закрывала ноутбук и переключалась на местные дела. Помогала Никите в кафе – придумывала новые десерты, занималась продвижением в социальных сетях, общалась с поставщиками и местными мастерами, планируя будущие ярмарки. По вечерам мы сидели вместе, обсуждая прошедший день, строя планы на будущее. Никита, видя мой энтузиазм и стремление, поддерживал меня. Он был терпелив, помогал мне находить время для всего, беря на себя часть моих забот.
Но идиллии быстро пришел конец. Мост, который я так старательно строила, начал давать трещины.
Во-первых, разница в часовых поясах, пусть и небольшая, постоянно давала о себе знать. Московские совещания часто начинались раньше, чем я успевала нормально позавтракать, или затягивались до позднего вечера, когда мне хотелось просто отдохнуть с Никитой. Моё расписание превратилось в кошмар, в переплетение дедлайнов и обязательств, которые постоянно конфликтовали друг с другом.
Во-вторых, московская работа требовала не просто присутствия, а полного погружения. Нужно было быть в курсе всех нюансов, чувствовать атмосферу офиса, ловить взгляды, улавливать полутона. Через экран это было невозможно. Мои коллеги в Москве быстро двигались вперед, а я, находясь на расстоянии, чувствовала себя постоянно догоняющей. Были моменты, когда я понимала, что без личного присутствия упускаю что-то важное, теряю нить, не могу в полной мере влиять на процесс. "Майя, мы тут решили быстро переговорить, а тебя нет на связи", "Майя, тебе нужно быть здесь, чтобы ощутить атмосферу", "Майя, это сложный вопрос, его лучше обсудить лично". Такие фразы звучали все чаще. Моя виртуальная реальность начала конфликтовать с реальной.
И наконец, самое главное – город, наш город. Он требовал живого участия, а не дистанционного. Фестиваль, которым я так гордилась, держался на личных связях, на рукопожатиях, на доверительных разговорах за чашкой чая. Мои идеи для кафе, для следующего этапа развития туризма – все это требовало моего присутствия здесь и сейчас. Не по вечерам, не по выходным, а постоянно.
Я чувствовала себя разрывающейся на части. Пыталась провести срочное онлайн-совещание с московскими коллегами, пока в кафе шумели посетители, а Никита спрашивал, где нужная специя. Пыталась написать отчет, держа одной рукой телефон, по которому местные мастера объясняли детали своего участия в будущей ярмарке. Мой мозг постоянно переключался с одного языка на другой, с одной ментальности на другую, и это истощало меня до предела.
Я стала раздражительной, просыпалась с головной болью, ложилась спать с чувством неудовлетворенности. Я никогда не чувствовала себя до конца присутствующей ни в одном из своих миров. С москвичами я казалась немного отстраненной, с местными – рассеянной, постоянно отвлекающейся на звонки и сообщения.
Никита видел это. Сначала он просто наблюдал, его глаза следили за моими метаниями. Затем он начал вмешиваться, пытаясь облегчить мою ношу. "Не отвлекайся, я сам решу вопрос с поставщиком", "Иди поспи, ты бледная", "Позвони в Москву завтра, сейчас мы с тобой". Его забота была безграничной, но я чувствовала себя виноватой, что заставляю его так напрягаться.
Однажды произошел инцидент, который стал переломным. Я должна была присутствовать на очень важном московском совещании по стратегическому планированию на следующий год. За несколько минут до начала Никита влетел в квартиру, где я работала, с бледным лицом. "Майя! Прорвало трубу в подвале кафе! Заливает склад! Нужна твоя помощь, срочно!"
Мой мозг завис. Москва или кафе? Карьера или Никита, наши общие вложения, наш общий риск? Я взглянула на ноутбук, где уже собирались коллеги, и на Никиту, стоящего передо мной, грязного, обеспокоенного.