– А как же! Лицо фирмы, между прочим!
Первые сто наборов разлетелись быстрее, чем я успела выдохнуть. Люди заказывали их как подарки, для себя, чтобы создать уютную атмосферу дома. Отзывы были невероятными: "Это волшебно! Запах Нового года в каждой чашке!", "Идеальный подарок, так приятно!", "Спасибо за это тепло и уют!"
Успехи, маленькие и большие, накапливались, как снежинки на ресницах, тая, но оставляя приятное ощущение свежести. И с каждой проданной баночкой, с каждым новым учеником на курсе, с каждым освоенным навыком в монтаже, я чувствовала, как старые страхи, старые призраки прошлого постепенно отступают.
Я часто ловила себя на мысли, что больше не сравниваю себя с отцом, не мучаюсь вопросом, одобрил бы он меня или нет. Мой путь был другим. Мои успехи были моими. Я не пыталась повторить его взлёты или избежать его падений, я просто шла своей дорогой, прокладывая её шаг за шагом. Офис, курсы, наборы – это были маленькие кирпичики нового фундамента, который я строила для себя. В этом процессе я не чувствовала себя одинокой, потому что рядом были близкие люди, которые верили в меня.
Вечер "ночи признаний" был идеей бабушки Марфы. Это произошло совершенно спонтанно. Мы сидели в гостиной, пили травяной чай с медом и слушали, как за окном шумит ветер. Бабушка, подперев щеку рукой, смотрела на огонь в камине, а потом вдруг повернулась к нам с Никитой.
– Знаете, – сказала она тихо, но так, что мы сразу замолчали, – жизнь порой бывает сложной штукой. И мы, люди, часто прячем внутри себя всякое: обиды, страхи, невысказанные слова. Думаем, что так легче. Но оно только копится, тяжелеет и потом обязательно вылезет, да так, что мало не покажется.
Она перевела взгляд с меня на Никиту, а потом снова на меня.
– Так вот, давайте сегодня устроим себе ночь признаний. Что кого гнетёт, что хочется сказать, чего боимся. Обещаем слушать и не осуждать. И обещаем быть честными.
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось, а потом расслабилось. Слова бабушки прозвучали как разрешение. Я посмотрела на Никиту, и он кивнул, его глаза сияли пониманием. Он взял мою руку, переплетая наши пальцы, и этот жест дал мне сил.
Первой начала бабушка. Она рассказала о том, как в молодости, когда она только вышла замуж за деда, она ужасно ревновала его к одной соседке. Ревновала так сильно, что однажды даже проколола шину на её велосипеде.
– Ну, молодая была, глупая, – вздохнула бабушка, качая головой. – Потом всю жизнь стыдно было. И деду ни разу не призналась. А ведь было за что прощения просить.
Мы с Никитой рассмеялись, представляя юную бабушку Марфу с булавкой у велосипеда. Это растопило лёед.
Настала моя очередь. Я глубоко вздохнула.
– Я… я, наверное, слишком долго жила, сравнивая себя с папой, с его успехом, с его… ну, его харизмой. Я всегда боялась, что не смогу быть такой же сильной, такой же смелой. Я боялась повторить его ошибки, боялась, что моя мечта окажется такой же хрупкой, как его. Я боялась не оправдать его надежд, хотя он никогда их мне не озвучивал. Просто это чувство витало в воздухе, словно невысказанное ожидание. И ещё… я боялась признаться, что порой злюсь на него за то, что он оставил мне это чувство незавершённости, эту тень. Я не могла отпустить его, пока не начала создавать своё дело, пока не поняла, что моя ценность не зависит от его истории.
Голос дрожал, но с каждым словом становилось легче. Я увидела, как в глазах бабушки заблестели слёзы, а Никита сжал мою руку крепче.
– Майя, – сказал Никита, его голос был низким и серьёзным, – ты невероятно сильная. И ты уже создала что-то своё, что-то прекрасное. Твоя ценность – в тебе самой, а не в прошлом.
Он взглянул на меня, его взгляд был наполнен нежностью и восхищением, и я почувствовала, как моя душа наполняется теплом.
Затем он заговорил сам:
– А я… я, наверное, слишком долго жил, держа всё в себе. Боялся доверять. Боялся, что, если покажу свои слабости, меня отвергнут, как… ну, как бывало раньше. Я привык быть стеной, опорой, но не человеком, который тоже нуждается в поддержке. Но с вами… с тобой, Майя, это изменилось. Я готов быть открытым.
Мы сидели так долго, слушая друг друга, прощая себя и друг друга за прошлые ошибки, невысказанные слова. Мы пообещали, что больше никогда не будем носить в себе невысказанное, что всегда будем честны друг с другом, что будем говорить о том, что нас беспокоит, радует или огорчает. Это была простая, но такая важная клятва.