С громким хлопком распахнув дверь, она вылезла из «Бронко» и поспешила за ним, стараясь сохранить на лице выражение крайнего отвращения.
Внутри «Хрюшкиной Радости» было именно так, как она и предполагала, только в сто раз хуже. И в то же время... сногсшибательно. Зал был огромным, шумным и залитым теплым желтым светом. Стены украшали чучела рыб, рога лосей и выцветшие фотографии местных фермеров. Откуда-то доносилась бодрая кантри-музыка. Воздух был густым и вкусным, как бульон.
Их проводила до свободной пластиковой кабинки пожилая официантка с именем «Дот» на груди и с неиссякаемой энергией в глазах.
— Ну, приветики, птенчики! — весело заговорила она, уронив перед ними липкие пластиковые меню. — Устали с дороги? А у нас сегодня спецпредложение на «Свинячий восторг» — три котлеты, шесть полосок бекона, яйцо и сыр на булочке с пончиком. Запивается литровой колой. Не рекомендую сердечникам!
Ивелли смотрела на меню, как загипнотизированная. Фотографии блюд были нарочито безобразны и одновременно чертовски соблазнительны.
— Я... мне просто салат. И стакан воды. Без газа, — попыталась она сказать, но ее голос прозвучал слабо.
— Салат? — Дот фыркнула, словно Ивелли предложила ей съесть асфальт. — Дорогуша, наши салаты — это то, что подают к «Свинячьему восторгу». Один такой салат потянет на добрые полторы тысячи калорий. Может, лучше наш «Куриный кризис идентичности»? Курочка гриль, но с картошкой фри и соусом барбекю.
Адам, не глядя в меню, заказал:
— Мне «Взрыв на ранчо», двойная порция луковых колец и шейк с арахисовым маслом. А ей... — он с насмешливым сочувствием посмотрел на Ивелли, — принесите «Куриный кризис». Думаю, она как раз переживает нечто подобное. И два стакана сока. Надо же запивать чем-то полезным, а то кризис превратится в депрессию.
Ивелли даже не нашла сил возмутиться. Она просто сидела, опустошенная, и смотрела, как Дот энергично все записывает и удаляется.
Они снова остались одни. Шум зала и музыка создавали иллюзию уединения. Ивелли взяла бумажную салфетку и с маниакальным усердием начала протирать стол перед собой.
— Расслабься, — сказал Адам, разламывая деревянную палочку для еды. — Микробы здесь, скорее всего, уже выработали коллективный иммунитет и свое правительство. Они тебя не тронут. Если будешь хорошей девочкой.
— Я не боюсь микробов. Я боюсь безвкусицы и пищевых экспериментов над несформировавшимся мозгом, — буркнула она, но прекратила уборку.
— Боишься.. Да и мозг у тебя уже сформировался.
Еда прибыла с ошеломляющей скоростью. Блюдо Адама представляло собой гору мяса, сыра и соуса, угрожающе нависшую над тарелкой. «Куриный кризис» Ивелли оказался огромным, сочным и пах настолько божественно, что ее последние остатки снобизма испарились, как капли воды на сковородке.
Она взяла вилку с видом исследователя, готовящегося вскрыть неизвестный организм, и отрезала маленький кусочек курицы. Поднесла ко рту. И... замерла. Это было невероятно. Мягко, прожарено до хрустящей корочки, идеально приправлено.
Адам наблюдал за ней, ухмыляясь. Он видел, как ее нахмуренный лоб разглаживается, а глаза непроизвольно закрываются от наслаждения. Она снова откусила, уже больше, на этот раз захватив картошку фри.
— Ну что? — спросил он. — Одобряет сноб-комитет?
— Съедобно, — пробормотала она с набитым ртом, стараясь сохранить невозмутимость, но предательский румянец удовольствия на ее щеках выдавал ее с головой.
Они ели молча, но на этот раз тишина была иной — сытой и сосредоточенной. Адам с удовольствием поглощал свой «Взрыв», а Ивелли, к своему удивлению, уничтожала «Кризис» с скоростью и энтузиазмом, которых от нее нельзя было ожидать.
В какой-то момент Адам потянулся к ее тарелке, чтобы взять одну из ее картофелин фри. Почти рефлекторно она ударила его по руке вилкой.
— Ай! — отдернул он руку. — Ну вот, опять насилие! Я просто хотел провести сравнительный анализ!
— Анализируй свои колечки, — фыркнула она, придвигая тарелку ближе. — Это мой «кризис», и я разберусь с ним сама.
Он смотрел, как она ест. Без злости, без ненависти. Просто наблюдал. И вдруг сказал:
— Знаешь,когда ты не пытаешься выглядеть как манекенщица с обложки журнала «Серьезный Бизнес», а просто жрешь... ты гораздо симпатичнее.
Ивелли подавилась. Она откашлялась и посмотрела на него поверх стакана с соком.
— Это... это что, комплимент?
— Констатация факта. Как «небо голубое» или «Адам — бездарность». Просто объективное наблюдение.