Он снова завел машину и, уже на минимальной скорости, тронулся с места, осторожно объезжая лужи.
Ивелли молчала всю оставшуюся дорогу до мотеля. Она смотрела в свое окно, но уже не видела темноты. Она видела его лицо, искаженное страхом и злостью. Слышала бешеный стук его сердца у своего уха. И чувствовала странную, смешанную гамму эмоций: жгучий стыд, остатки испуга и какое-то смутное, непонятное тепло, которое упорно не хотело уходить, несмотря на все его крики.
Он был прав. Она вела себя как идиотка. Но почему-то мысль о том, что впервые за эту поездку отчитывали не ее, а он, вызывала не злость, а странное, почти шокирующее удивление. И заставляла посмотреть на Адама Кэмпбелла совершенно под другим, новым углом.
Глава 8. Две кровати
Адам заглушил двигатель «Бэтмобиля» на парковке мотеля «Спокойный сон», который выглядел как воплощение депрессии в бетоне и выцветшем пластике. Неоновая вывеска мигала, натужно потрескивая, обещая «ТВ в каждом номере» и «Бесплатный завтрак», в который верилось с трудом. Воздух пах пылью и остывшим асфальтом.
Напряжение от недавнего инцидента все еще висело в салоне, густое и невысказанное. Ивелли, придя в себя после отчитывающей тирады Адама, вновь облеклась в броню высокомерия, словно пытаясь отмыться от унизительной сцены своей беспомощности и его вспышки гнева.
Как только машина остановилась, она резко распахнула дверь и вышла наружу, выпрямив спину с таким видом, будто они подъехали к отелю «Ritz-Carlton».
– Итак, – заявила она, хлопнув дверью и обращаясь к Адаму, который неспешно выбирался из-за руля. – Поскольку мы здесь, я считаю разумным снять две комнаты. Уверена, даже в этом... заведении можно найти какие-то следы цивилизации, пригодные для ночлега.
Адам медленно закрыл свою дверь, уперся руками в крышу машины и посмотрел на нее поверх капота. В тусклом свете уличного фонаря его лицо было невозможно разглядеть, но в его позе читалась усталая насмешка.
– Две комнаты? – переспросил он с притворной задумчивостью. – Интересный план. Амбициозный.
– Это не план, это базовый стандарт выживания, – отрезала Ивелли, сверля его взглядом. – У меня нет ни малейшего желания продолжать этот кошмар в четырех стенах. Мы переночевали, разъехались. В идеале – в разные стороны света.
Адам покачал головой, издал короткий, сухой смешок и пошел к стойке администратора, бросив ей следовать за собой. Она, фыркнув, послушалась.
Внутри пахло старым ковром, дешевым освежителем воздуха и тоской. За стойкой дремал бородатый мужчина в растянутой футболке. Адам позвонил в колокольчик.
– Мне нужен номер, – сказал он, когда администратор взглянул на него мутными глазами. – На одну ночь.
– Один номер? – уточнил тот, глядя на них обоих. – С одной кроватью или с двумя?
– С двумя, – тут же вклинилась Ивелли, делая шаг вперед. – Или, еще лучше, два отдельных номера.
Администратор пожал плечами и что-то постучал по запыленной клавиатуре старого компьютера.
– С двумя кроватями– 80 баксов. Два номера – 120. Платите наличными или картой?
Ивелли обернулась к Адаму с ожидающим видом, словно он был ее порученцем, обязанным выполнить приказ. Адам не двигался. Он стоял, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел на нее с таким невозмутимым спокойствием, что у нее зашевелились волосы на затылке.
– Ну? – нетерпеливо подстегнула она его. – Плати. Ты же водитель и, по совместительству, мой временный спонсор, раз уж мои вещи решили отправиться в самостоятельное путешествие.
Адам медленно перевел взгляд с нее на администратора и обратно. На его губах играла та самая язвительная ухмылка, которая сводила ее с ума.
– Проблема, – произнес он с мнимой печалью. – Видишь ли, у меня нет ста двадцати долларов на два номера. Даже на один с двумя кроватями у меня есть серьезные сомнения.
– Что? – Ивелли не поверила своим ушам. – Не говори ерунды. У тебя же были деньги на заправке!
– На заправке – были. На две комнаты в мотеле, даже в этом великолепии, – нет.
Он развел руками, изображая бедность.
– Бюджет, знаешь ли. Ограничен.
– Но... это же смешно! – ее голос начал терять уверенность.
– Смешно? – Адам приподнял бровь. – А знаешь, что мне показалось еще смешнее? Твои слова. Буквально несколько часов назад. Ты ведь на полном серьезе заявила, что я – бездарность, чьи картины не стоят и гроша. Что я – финансово несостоятельный неудачник, который пахнет не деньгами, а растворителем. Помнишь этот милый, душевный диалог?
Ивелли замерла. Она чувствовала, как жар поднимается к ее щекам.
– Так вот, – продолжал он, и его голос стал тише, но от этого лишь более острым. – Ты была абсолютно права. Я – нищий бездельник. У меня нет лишних ста долларов, чтобы удовлетворить твой королевский каприз и снять тебе отдельные апартаменты. Так уж вышло.