– Да, Адам, я понимаю, что у тебя есть деньги! – воскликнула она, с сарказмом выкрикивая его имя. – Но, прости, твоих финансов на двоих надолго не хватит! Мы не можем ночевать в самых дешевых мотелях и питаться одним фастфудом до самого Майами!
Она произнесла это. И в тот же миг поняла, что натворила. Слова повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые, как мазутное пятно. Они звенели громче, чем все ее предыдущие оскорбления, потому что било точно в цель – в его самоощущение, в его гордость, в самую суть их старого конфликта.
Адам замер. Он не двинулся с места, но Ивелли почувствовала, как изменилась атмосфера вокруг него. Это была уже не ледяная пустота, а тишина перед взрывом. Он медленно повернулся к ней всем корпусом. Его лицо оставалось спокойным, но глаза… Его глаза были двумя угольками, тлеющими в пепле.
– Останови машину, – произнес он тихим, сиплым голосом, в котором не было места для возражений.
– Что? Но мы на шоссе…
– ОСТАНОВИ. МАШИНУ. СЕЙЧАС ЖЕ.
Это не было криком. Это был низкий, рычащий приказ, от которого по спине у Ивелли побежали мурашки. Она, повинуясь инстинкту, резко свернула на обочину, подняв тучи пыли. «Бэтмобиль» с визгом шин остановился.
Не дожидаясь, пока двигатель заглохнет, Адам с силой распахнул дверь и выпрыгнул на гравий. Он сделал несколько шагов от машины, его плечи были напряжены до предела. Затем он резко развернулся и, подойдя к ее открытому окну, наклонился. Его лицо было так близко, что она видела мельчайшие трещинки на его пересохших губах и блеск невысказанной ярости в его глазах.
– Сиди. Здесь. – он тыкнул пальцем в сторону машины. – Не выходи. Не говори со мной. Не трогай меня. Ни словом, ни жестом. Ближайший час. Поняла?
Он не стал ждать ответа. Развернулся и большими шагами пошел вперед по обочине, в сторону от машины, в сторону от нее. Его фигура, удаляющаяся по пыльной дороге на фоне идиллического пейзажа, была полена таким немым, мощным укором, что у Ивелли перехватило дыхание. Она осталась сидеть в машине, вцепившись в руль, и впервые за долгое время почувствовала себя не просто стервой, а последней дурой, которая только что собственными руками, вернее, языком, разнесла в щепки тот самый хрупкий мост, что они с таким трудом начали строить поверх пропасти их общего прошлого.
Глава 17. Звонок другу
Секунды превращались в минуты, тягучие и унизительные. Глухой рёв мотора, заглушённый по приказу Адама, был единственным звуком, нарушающим гнетущую тишину. Ивелли сидела, уставившись в потрескавшуюся пластиковую панель «Бэтмобиля», и чувствовала, как жар стыда медленно поднимается от шеи к щекам, заливая её лицо нездоровым румянцем.
– Дура, – прошептала она, и слово повисло в спёртом воздухе салона, жалкое и точное. – Дура, дура, дура...
С каждым шёпотом её голова чуть заметно, но с нарастающим отчаянием, клонилась вперёд, пока лоб не коснулся прохладного винила руля. Сначала это было лёгкое, почти неосознанное касание. Потом – ещё одно, чуть сильнее. И вот она уже ритмично, с глухим стуком, бьётся лбом о штурвал своего позора, приговаривая на каждом «тук»: «Ду-ра. Ду-ра. Ду-ра».
Она была так поглощена этим самобичеванием, что чуть не вскрикнула, когда в салоне внезапно прозвучал жизнерадостный, совершенно неуместный сигнал уведомления. Сначала она не поняла, что происходит. Потом её мозг, заторможенный стыдом, наконец-то обработал сигнал. Телефон! Связь! Словно обжёгшись, она рванулась к сумочке, с силой расстегнула её и с дрожащими руками выхватила свой смартфон. На экране сияли заветные палочки. Всего одна-две, но этого было достаточно!
Не думая, не целясь, она тыкнула пальцем в иконку быстрого набора, где был записан номер Эммы. Трубку взяли почти мгновенно, после первого же гудка.
– Ив? У тебя всё хорошо? – голос подруги прозвучал встревоженно, но как-то неестественно бодро.
– НЕТ, У МЕНЯ НИЧЕГО НЕ ХОРОШО! – рявкнула Ивелли, и её голос, сорвавшись на крик, эхом отозвался в металлической коробке машины. – Что вообще происходит, Эм? В ТВОЁМ ли это больном ВООБРАЖЕНИИ это выглядело как ХОРОШАЯ идея? Запереть меня в машине с этим... с этим... Адамом! Ты вообще представляешь, через что я здесь прохожу? Ты же знала, что у нас был не самый простой разрыв. Да он мне всю жизнь испортил!
– Ив, золотце, дыши, – затараторила Эмма, и Ивелли отчётливо представила, как та сейчас виновато хмурит бровки. – Мы с Джейком просто не знали, что ещё придумать! Ты же понимаешь, мы не могли допустить, чтобы вы оба пропустили нашу свадьбу! Это был единственный вариант! Мы думали, что... ну, что дорога... всё изменит... Может, вы бы даже помирились...