– Она похожа на того менеджера из твоего банка, – совершенно серьезно заявил он. – Того, что всегда надувал щеки, когда ты требовала отчет. Такая же самодовольная и пучеглазая.
Ивелли смотрела то на него, то на лягушку, не в силах понять, что происходит. Ее гнев, ее обида – все это повисло в воздухе, обезоруженное полным абсурдом происходящего.
– Ты… ты совсем спятил? – выдавила она.
– Нет, – он покачал головой, все так же держа трепыхающееся земноводное. – Это терапия. Смотри.
И прежде чем она успела что-то сообразить, он быстрым движением поднес лягушку к ее лицу. Та отчаянно дернула лапкой, и брызги холодной воды с ее кожицы брызнули Ивелли на нос.
Она ахнула и отпрянула. А камень-то оказался мокрым! Ее нога поскользнулась, и она, с глухим «бух», нелепо плюхнулась в густую траву, подняв облако пыльцы.
Наступила тишина. Ивелли сидела в траве, с мокрым носом, в полном недоумении, глядя на Адама. А он смотрел на нее, на ее широко раскрытые глаза и испуганно поджатые губы, и вдруг… он рассмеялся. Это был не саркастический смешок, а настоящий, грудной, заразительный хохот, который, казалось, вырывался из самого его нутра, сметая на своем пути всю ярость, всю боль, все напряжение последних часов. Ивелли сидела и смотрела на него, на этого сумасшедшего, окровавленного, смеющегося мужчину с лягушкой в руке, и почувствовала, как что-то щелкает внутри. Уголки ее губ сами собой дрогнули. Сначала это была неуверенная улыбка. Потом фырканье. А потом ее тоже прорвало. Она засмеялась. Смеялась над нелепостью ситуации, над своим падением, над его дурацкой идеей, над этой громадной, нелепой лягушкой.
Адам, все еще смеясь, разжал пальцы. Лягушка с благодарным кваканьем шлепнулась в траву и пулей умчалась прочь.
Он подошел к Ивелли, все еще сидящей на земле, и протянул ей руку. Не ту, что была в крови, а чистую.
– Давай, принцесса на горошине. Встань. Поехали. И, пожалуйста, – он посмотрел на нее, и в его глазах все еще стоял смех, но теперь к нему добавилась капля усталой нежности, – постарайся не доводить меня до состояния, когда единственный выход – это охотиться на земноводных.
Глава 20. Разговор
Обратная дорога к машине была совершенно не похожа на тот угрюмый марш, что привёл их к холму. Теперь они шли рядом, и воздух между ними, ещё недавно густой от ненависти, звенел от смеха. Адам всё ещё изредка покачивал головой и ухмылялся, глядя себе под ноги, а Ивелли, вытирая следы слёз с лица, время от времени взвизгивала.
– Я до сих пор не могу поверить! Ты с ума сошёл! Эта рожа… она действительно была похожа на мистера Хиггинса из отдела кредитования!
Её смех был звонким и лёгким, таким, каким он не слышал его много лет. Он отзывался в нём странным эхом – щемящей радостью и горьковатым привкусом ностальгии.
– Бедная лягушка, – всхлипывая, проговорила она, уже успокаиваясь. – Ей, наверное, теперь будет сниться, как на неё напал гигантский двуногий монстр с маниакальным блеском в глазах.
– Она справится, – парировал Адам с притворной суровостью. – Закалит характер. Как и мы с тобой.
Эти слова повисли в воздухе, но уже без прежней горечи. Они были скорее констатацией абсурдного факта: да, они здесь. Они ссорятся, чуть не убивают друг друга, а потом спасаются бегством в совместном сумасшествии. Таков их маршрут.
«Бэтмобиль» стоял на том же месте, терпеливый и безмолвный свидетель их эмоциональных качелей. Адам открыл пассажирскую дверь, пропуская её, и на его лице мелькнула тень старой, почти забытой галантности. Ивелли, всё ещё улыбаясь, забралась на своё место.
Когда он завёл двигатель и они тронулись, в салоне царила уже не гнетущая, а скорее задумчивая тишина. Напряжение испарилось, оставив после себя лёгкую, почти невесомую усталость, как после хорошей, очищающей грозы.
Адам, глядя на дорогу, первым нарушил молчание. Его голос прозвучал спокойно, без привычных колючек, просто из любопытства.
– Ну так что, – начал он, – рассказывай. Как оно, твоё жизненное здание? Всё ещё проектируешь небоскрёбы, от которых у простых смертных кружится голова?
Ивелли повернулась к нему, удивлённая таким поворотом. Она ожидала новых упрёков или язвительных комментариев, но не простого, человеческого вопроса.
– Э-э… Да, – ответила она, немного сбитая с толку. – В основном. Хотя последний год больше занимаюсь ревитализацией старых промышленных районов. Превращаем заброшенные фабрики в арт-кластеры и общественные пространства.