Адам не стал уворачиваться. Он встретил атаку. Резко шагнув вперёд, он подставил под удар свою собственную руку, обёрнутую в его же снятую толстовку. Пёс вцепился в свёрнутую ткань с глухим рыком. В тот же миг Адам другой рукой, с силой, от которой хрустнули кости, ударил ребром ладони по морде второго пса, целившегося ему в ногу. Тот отскочил с визгом. Третий, видя это, замедлил атаку, кружа вокруг них с низким, угрожающим ворчанием.
– Камень! Ивелли, дай мне камень! – крикнул Адам, не сводя глаз с кружащихся псов, его дыхание стало тяжёлым и хриплым.
Но Ивелли не могла пошевелиться. Она стояла, прижавшись к его спине, и вся дрожала, как в лихорадке. Её разум отказывался работать, подчинившись древнему, животному ужасу.
Адам, не дождавшись помощи, резким движением рванул толстовку на себя, отправив первого пса кувырком, и тут же, не теряя темпа, нагнулся, схватил с земли крупный, заострённый камень и с силой швырнул его в сторону самого агрессивного пса. Камень не попал в цель, но с грохотом ударился о землю в сантиметрах от морды животного, подняв облако пыли. Этого оказалось достаточно. Псы, получив отпор, отступили на несколько шагов, но не ушли, продолжая лаять и скалить зубы.
Адам использовал эту передышку. Он развернулся, схватил Ивелли за руку и резко потянул за собой.
– Бежим!
Они побежали. Не оглядываясь. Адам тащил её за собой, а она, спотыкаясь и задыхаясь, почти не чувствуя ног, бежала, подчиняясь его железной хватке. Лай и рык ещё долго преследовали их, постепенно затихая вдали.
Когда они, наконец, остановились, выбившись из сил, Ивелли просто рухнула на обочину. Её ноги подкосились. Она присела на корточки, скрючившись в маленький, жалкий комочек, закрыла лицо ладонями. И тогда её прорвало.
Это была не тихая, сдержанная плаксивость, а настоящая, глубокая, истеричная буря. Её тело сотрясали мощные, неконтролируемые спазмы. Слёзы текли сквозь пальцы, смешиваясь с пылью и потом, её дыхание срывалось на надрывные, удушающие всхлипы. Всё, что накопилось за этот день – унижение, злость, страх, усталость – вырвалось наружу в этом потоке отчаяния.
Адам стоял над ней, дыша тяжело. Его рука, которой он отбивался, ныла, а по царапине на щеке сочилась кровь. Он смотрел на её содрогающуюся спину, и всё его собственное напряжение, вся ярость куда-то ушли, сменившись острой, пронзительной жалостью.
– Ив… – тихо сказал он, опускаясь перед ней на колени. – Эй, всё уже. Всё кончилось. Они ушли.
Она не слышала его. Её мир состоял только из панического ужаса и полного крушения всех её защитных барьеров.
Адам медленно, очень осторожно, положил руку ей на голову. Она вздрогнула, но не оттолкнула его.
– Всё в порядке,– говорил он, и его голос, обычно такой резкий, теперь был низким и успокаивающим, как тёплое одеяло. – Ты в безопасности. Я здесь. Я никому не дам тебя обидеть.
Он не пытался её остановить. Он просто позволил ей выплакаться, продолжая гладить её волосы, спутанные и влажные. Потом он обнял её. Нежно, но крепко, притянув её дрожащее тело к своей груди. Она уткнулась лицом в его шею, её слёзы были горячими.
Он чувствовал, как её истерика понемногу начинает стихать, сменяясь глухими, усталыми рыданиями. И тогда, движимый порывом, который был сильнее всякого разума, он наклонился и мягко, почти невесомо, поцеловал её в макушку. Это был не поцелуй страсти. Это был поцелуй-печать. Поцелуй-обет. Знак того, что худшее позади, и что он здесь, и что он её не бросит.
– Всё хорошо, – прошептал он ей в волосы. – Я с тобой. Всё уже позади.
Глава 24. Надежное плечо
Они сидели так, казалось, вечность. Адам не отпускал её, а Ивелли, постепенно исчерпав запасы слёз и паники, просто лежала в его объятиях, прислушиваясь к стуку чужого сердца. Этот ритмичный, живой звук был единственным якорем в бушующем море её эмоций. Его рука продолжала медленно гладить её по волосам, а щека прижималась к её макушке. Никто не говорил ни слова. В этом молчании было больше понимания и поддержки, чем в любых заурядных речах.
Истерика постепенно перешла в истощённую дрожь, а затем и та утихла. Теперь она просто была разбитая, потрёпанная, но в безопасности. Защищённая. Адам чувствовал, как её тело тяжелеет, становясь более расслабленным. Её дыхание выровнялось, став глубоким и ровным, почти как у спящего ребёнка.
– Ну что, – тихо произнёс он наконец, его голос был глухим от усталости, но тёплым. – Пора двигаться. Обещанный кондиционер уже заждался.