Официантка выпрямилась, смущённо поправив фартук.
– Ой, а вы кто?
– Его девушка! – На этих словах Адам бросил на Ивелли удивленный, многозначительный взгляд.
– Эм…я просто… принесла кофе.
– Да, я вижу, КАК ты его принесла, – парировала Ивелли, не отрывая взгляда от Адама. – Очень… профессионально.
Адам вздохнул. Он выглядел не виноватым, а скорее усталым и раздражённым.
– Ивелли, это Стелла. Она работает здесь. Стелла, это Ивелли, моя бывшая.
– О, я так и поняла, что вы знакомы, – язвительно заметила Ивелли. – Уж очень… близко знакомы, судя по всему. Поэтому у меня был отдельный номер, да?
Стелла покраснела и отступила на шаг.
– Мне надо на кухню.
Адам кивнул ей, и в его взгляде она прочитала извинение. Когда официантка ушла, он посмотрел на Ивелли.
– Ты закончила свой утренний спектакль? Или хочешь второй акт?
– Спектакль? – она фыркнула. – Мне что, теперь и за вами двумя наблюдать в качестве развлечения? Ты вчера… вчера…
Её голос дрогнул, выдавая всю боль, стоящую за этой яростью.
– Вчера я вёл себя как нормальный человек, пытаясь помочь тебе! Если ты никогда не любила меня, то это не значит, что я не любил тебя! И в память об этом, сюрприз, я все еще терплю твой ужасный характер, – его голос набрал громкости. – А сегодня утром я сижу, пью кофе, и ко мне подходит симпатичная девушка, чтобы спросить, не нужен ли мне ещё один. И мы пару минут поболтали. Ужасное преступление! Наверное, мне нужно было сидеть в номере и биться головой об стену в знак траура по нашим испорченным отношениям? Не ты ли мне говорила, что они закончились давно и нужно идти дальше?
– Симпатичная? – переспросила Ивелли, и это слово прозвучало как плевок. – Ты убрал ей волосы за ухо!
– Потому что у неё были руки были заняты! – рявкнул Адам, вставая. Его терпение лопнуло. – Потому что я не монстр, Ивелли! И иногда я могу быть просто вежливым с другими людьми! Или ты уже забыла, каково это – нормальное человеческое общение, не обременённое вечными подозрениями и сценами?
Они стояли друг напротив друга, как два враждующих ковбоя на дуэли. Воздух трещал от напряжения.
– После всего, что было вчера… – начала она, но голос её снова подвёл.
– Именно что ПОСЛЕ всего, что было вчера! – перебил он. – Может, хватит? Может, хватит искать поводы для ссор? Я устал, Ивелли. Я устал от этой войны. Клянусь, если бы я не был джентельменом, ты бы уже шла пешком до Майами.
Он отшвырнул салфетку на стол, его лицо было искажено разочарованием.
– Завтрак, я так понимаю, отменяется. Я подожду тебя в машине. Решай сама, когда ты закончишь свой ревностный триллер.
Он развернулся и вышел из закусочной, оставив её одну посреди зала, под любопытными взглядами других посетителей. Она снова всё испортила. Но в этот момент её переполняла не боль от этого осознания, а яростное, несправедливое желание, чтобы эта длинноногая Стелла провалилась сквозь землю.
Глава 29. Что-то другое
Салон «Бэтмобиля» снова стал ареной для войны. Воздух был густым и раскалённым, будто впитавшим в себя весь жар утреннего солнца и всю ярость их ссоры. Адам завёл машину с таким рывком, что мотор взревел от протеста. Он выехал на шоссе, сжимая руль так, будто пытался его сломать.
Ивелли сидела, прижавшись к дверце, и смотрела в окно, но видела лишь отражение своего искажённого обидой лица. Молчание длилось несколько минут, и с каждой секундой оно становилось всё невыносимее.
– Знаешь..
– Лучше закрой рот, солнце.
– Не могу поверить, – вновь начала она, игнорируя фразу мужчины. Её голос прозвучал резко, нарушая гул мотора. – Не могу поверить, что ты сейчас стал оправдываться.
– Я НИЧЕГО не оправдываю! – Рявкнул Адам, не глядя на неё. – Я тебе объясняю очевидные вещи, которые, видимо, нуждаются в разъяснении! Я поговорил с официанткой. Пять минут. ПЯТЬ. Мы не целовались в подсобке, мы не обменивались номерами. Мы говорили о погоде и о том, что кофе здесь отличный!
– И ты убирал ей волосы за ухо! – Выкрикнула Ивелли, поворачиваясь к нему. Её глаза горели. – Это не «погода», Адам! Это… это фамильярность! Еë нужно уволить.
С грохотом Адам переключил передачу и резко притормозил, съехав на обочину. Он повернулся к ней, и его лицо было опасно спокойным.
– Хорошо. Давай разберёмся. Раз и навсегда, – его голос был низким и рычащим, но каждое слово било точно в цель. – По какому праву, Ивелли? По какому праву ты ревнуешь?