– Ты… ты полный идиот! – выкрикнула она, но это прозвучало уже не так убедительно.
Он рассмеялся, брызгая в её сторону водой.
– Зато теперь ты чистая! И прохладная! Признайся, это лучше, чем сидеть в душной машине!
Она попыталась сохранить строгое выражение лица, но не смогла. Улыбка, предательская и невольная, растянула её губы. Она плеснула в него водой в ответ.
– Я ещё никогда не вела себя так по-дурацки.
– А зря! – он нырнул под воду и появился уже в паре метров от неё, выдыхая фонтанчик воды. – Иногда это очень полезно для души.
Они поплавали ещё несколько минут, смывая с себя пыль дороги, стресс и остатки утреннего конфликта. Холодная вода была шоком для системы, но таким, после которого всё тело оживало, а голова прояснялась. Ивелли, наконец, перестала пытаться казаться собранной и просто позволила себе быть – мокрой, нелепой, но невероятно живой.
Она отплыла к краю пруда, оперлась спиной о скользкое бревно и закрыла лицо, подставив его солнцу. Вода стекала с её ресниц. Она слышала, как Адам барахтается неподалёку.
И вот тогда она почувствовала его взгляд. Не наскоком, не шутливо, а… пристально. Она открыла глаза.
Адам стоял по пояс в воде в нескольких шагах от неё. Вода стекала с его тёмных волос по лицу, по шее, прозрачная майка прилипла к телу, обрисовывая каждый мускул. Но дело было не в этом. Дело было в его глазах. В них не было ни насмешки, ни злости. Они были тёмными, тёплыми и невероятно серьёзными. Он смотрел на неё так, словно видел впервые. Видел не бизнес-леди, не бывшую, которая закатывает истерики, а просто женщину – мокрую, смеющуюся, с сияющими глазами и беззащитную в своей искренности.
В его взгляде читалось столько – восхищение, притяжение, какая-то глубокая, тёплая нежность и… желание. Острое, физическое, почти осязаемое желание снова прикоснуться к ней. Не в гневе, как утром, а сейчас – медленно, осознанно, почувствовать вкус её губ, смешанный с вкусом прудовой воды.
Он сделал едва заметное движение в её сторону, и Ивелли замерла. Её собственное дыхание перехватило. Весь шум мира – кваканье лягушек, шелест листьев – куда-то исчез. Остались только они двое и это напряжённое, звенящее пространство между ними, наполненное немым вопросом и ответом, который она боялась дать даже самой себе.
Он смотрел на неё, и всё его существо, казалось, тянулось к ней. Его рука непроизвольно приподнялась, как будто он хотел протянуть её, стереть с её щеки каплю воды или… притянуть её к себе.
Ивелли видела это желание в его глазах. Она чувствовала его каждой клеточкой своей мокрой кожи. И на мгновение ей показалось, что если он сейчас поцелует её, она не оттолкнёт его. Потому что в этом взгляде не было ничего от той яростной битвы. В нём была только тихая, всепоглощающая правда.
Глава 33. Как же так вышло
Воздух над прудом застыл, густой и тяжёлый, как расплавленный мёд. Звуки мира — кваканье лягушек, шелест ив — отступили, затихли, подавленные громким стуком собственного сердца Ивелли. Оно отдавалось в её висках, в кончиках пальцев, в самой глубине живота горячими, неровными толчками.
Он смотрел на неё. Всего несколько метров воды разделяли их, но казалось, что это целая вселенная, полная невысказанных слов и забытых обещаний. Вода стекала с его тёмных ресниц, с кончика носа, с упрямого подбородка. Его взгляд был тёмным, пристальным, гипнотизирующим. Он видел не просто мокрую, растрёпанную женщину. Он видел сквозь годы обиды и боль, сквозь броню сарказма и холодные стены пентхауса — он видел ту самую девушку, которую когда-то рисовал в солнечной студии.
Его грудь тяжело вздымалась. Он сделал едва заметное движение — не резкий бросок, а медленное, неотвратимое приближение, словно его тянуло к ней невидимой силой. Вода расступалась перед ним едва заметными кругами.
Ивелли замерла, прислонившись спиной к прохладному, скользкому бревну. Её пальцы судорожно вцепились в тину под водой. Внутри всё кричало и пело. Инстинкт самосохранения боролся с чем-то древним и неудержимым. Сейчас. Сейчас он это сделает. Мысль была ясной и пугающей. И она… она не оттолкнёт его. Она не сможет. Потому что в этом взгляде не было насмешки, не было вызова. Была только оголённая, жгучая правда.
Он был уже так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло, смешанное с прохладой воды. Его дыхание коснулось её щеки. Его рука медленно поднялась из воды, и капли с пальцев падали обратно в пруд с тихими, звонкими щелчками. Он собирался коснуться её лица. Провести по щеке. Убрать мокрую прядь. Она зажмурилась, готовясь к прикосновению, к тому, что его губы наконец найдут её губы в поцелуе, который будет не битвой, а капитуляцией.