Он снова замолчал, а потом добавил уже совсем тихо, почти под раскаты грома:
— Я думал, так будет лучше. Для всех. Чтобы не было вот этого... — он сделал жест, указывая на пространство между ними, — вот этой боли. Сцен. Неловкости. Чтобы они не чувствовали себя, как на минном поле.
— А получилось только хуже, — закончила за него Ивелли, глядя в залитое дождём окно. — Мы превратили наших лучших друзей в пограничников, а нашу общую историю — в запретную зону. Мы были не взрослыми людьми, а трусами.
В её словах не было упрёка. Только горькое осознание. Они оба боялись. Он — новой встречи с её разочарованием. Она — новой встречи с его болью, которую причинила. И в этом взаимном страхе они украли у себя два года даже призрачной возможности случайно пересечься и... просто посмотреть друг на друга. Как сейчас.
— И где мы сегодня будем ночевать? В другом «Серебряном льве»?
Адам покачал головой, и на его лице появилась та самая, авантюрная искорка.
— Я присмотрел кое-что получше. Есть по пути кемпинг. «Лесная Гавань». Домики-бочки на берегу озера.
Ивелли подняла бровь.
—Бочки? Ты предлагаешь мне ночевать в бочке? После вчерашнего «Серебряного льва»?
— Это не просто бочки! — возразил он. — Это гламурный кемпинг! В них есть электричество, маленькие печки и даже крошечные окна, чтобы смотреть на дождь. Это романтично! Атмосферно! И... — он понизил голос, — дёшево.
Последнее слово он произнёс с таким комичным смущением, что Ивелли снова рассмеялась.
— Романтика и экономия. Ты знаешь, как произвести впечатление на девушку, Адам Кэмпбелл.
— О, я только так и умею, — он подмигнул ей, и его рука снова легла на рычаг коробки передач, на несколько сантиметров ближе к её колену. — Итак, решено? Ночь в бочке под аккомпанемент дождя? Если, конечно, ты не боишься.
— Я архитектор, — с достоинством заявила Ивелли, глядя на его руку так близко к своей. — Я проектирую небоскрёбы. Я думаю, я справлюсь с деревянной бочкой.
— Вот и славно, — удовлетворённо произнёс он.
И они снова замолчали, слушая, как дождь отбивает по крыше их машины свой бесконечный, убаюкивающий ритм. Их разговор был о бытовых мелочах — о подарках, о ночлеге. Но каждый мимолётный взгляд, каждое случайное прикосновение рук говорило о чём-то бесконечно более важном. О том, что они заново учатся быть рядом. И пока что этого было достаточно.
Глава 49. Огни
Дорога вилась меж полей, но пейзаж за окном был смыт до акварельных разводов сплошной стеной дождя. Они не спешили, наслаждаясь уютом салона и ритмичным стуком дворников, отбивающих убаюкивающий такт. Проезжая через очередной сонный городок, они сквозь водяную пелену разглядели не яркие флажки, а тусклый свет фонарей, отражавшийся в лужах на главной улице, и услышали приглушенный шум музыки, доносившийся из большого старого амбара.
— Кажется, ярмарка, — Адам сбросил скорость, и его лицо озарилось интересом. — Судьба явно намекает, что нам нужен перерыв. И что-нибудь горячее.
— В такую погоду? — скептически произнесла Ивелли, но в ее глазах читалось любопытство. Ей уже наскучило смотреть на потоки воды за стеклом.
— Именно в такую, — с пафосом заявил он, паркуя «Бэтмобиль» на раскисшей площадке. — Идеальная погода для глинтвейна и жареных каштанов. Если, конечно, моя госпожа не боится промочить ноги.
— Твоя госпожа... Боже, как пафосно. В целом, вот она проектирует дренажные системы, — парировала девушка, натягивая капюшон. — Я готова к любым осадкам.
Они выбежали из машины и, пробежав под струями дождя, нырнули под широкий навес, за которым открылось оживленное пространство ярмарки, стиснутой под крышами амбаров и растянутых тентов. Воздух был густым и влажным, пахнущим мокрой шерстью, жареными орехами, дымом и влажным деревом. Кругом стояли лотки, с которых торговали горячим сидром и только что испеченным хлебом. Люди толпились под прикрытием, создавая уютную, шумную давку.
Ивелли, всегда ценившая порядок и простор, с удивлением ловила себя на том, что ей нравится эта теплая, немного хаотичная теснота. Адам тем временем уже вернулся с двумя дымящимися картонными стаканчиками.
— На, — он протянул ей один. — Глинтвейн. Согреет.
Она сделала осторожный глоток. Пряное, обжигающе-горячее вино разлилось по телу теплом, прогоняя сырость и усталость.
— Признай, это гениально, — сказал Адам, его волосы были мокрыми, а на ресницах дрожали капли.
—В данных погодных условиях... несомненно, — сдалась она, с наслаждением прижимая ладони к теплому стаканчику.