Наконец, спустя полтора часа этой словесной битвы, Ивелли резко свернула на парковку очередной заправочной станции, шины визжали от такой грубой остановки.
– Нужно заправиться, – отрезала она, заглушая двигатель. – И купить нормальную воду. А не ту химическую отраву, что ты, наверное, пьешь.
– Сначала заплати, – парировал Адам, выходя из машины и потягиваясь. – Бензин – это общие расходы. Или ты думаешь, что я буду финансировать твой побег от реальности?
Они проследовали на заправку, продолжая обмениваться взглядами, которые могли бы расплавить сталь. Девушка выбрала бутылку дорогой артезианской воды и полезла в свою сумку за кошельком. И тут ее лицо вытянулось. Она снова и снова ощупала карманы, внутренние отделения. Ничего.
– Что, забыла кошелек в своем пентхаусе, ваше высочество? – ехидно поинтересовался он, уже доставая свою потертую кредитку. – Или твой финансовый консультант не одобрил траты на рандеву с моим участием?
– Заткнись, – буркнула она, чувствуя, как жар стыда заливает ее щеки. – Я... Я, кажется, оставила его в такси. Когда ехала к гаражу.
Это была полная катастрофа. Все ее деньги, карты, документы... все в машине незнакомого таксиста.
Адам на секунду замер, глядя на ее побелевшее лицо. Он видел не просто злость, а настоящую панику в ее глазах. На мгновение ему захотелось сказать что-то резкое, колкое. Но что-то удержало его.
Он молча протянул свою карту кассира.
– Бак до полного, эта вода, – он указал на бутылку в руках Ивелли, – и... – его взгляд упал на полку со сладостями. – И эта шоколадка.
Он взял плитку молочного шоколада с фундуком – ту самую, что она всегда любила.
Он расплатился, забрал карту и, не глядя на нее, протянул ей воду и шоколадку.
– На. Чтобы сахар в крови поднять. А то еще упадешь в обморок от голода и стресса, а мне тебя тащить.
Ивелли медленно взяла из его рук воду и шоколад. Она смотрела то на него, то на плитку в своей руке. Это был тот самый сорт. Он помнил. Эта простая, глупая деталь вызвала в ней странную, смешанную бурю чувств – ярость, унижение и капельку чего-то теплого, невыносимо знакомого, что она тут же попыталась задавить.
– Я... я тебе должна, – с трудом выдавила она, отводя взгляд. – Верну, как только доберусь до своего банка.
– Не ори, – буркнул он, уже направляясь обратно к машине. – Просто в следующий раз, когда захочешь назвать меня финансово несостоятельным, вспомни, кто купил тебе обед.
– Это не обед! Это... экстренная помощь пострадавшему от твоего вождения!
Но в ее голосе уже не было прежней ярости. Только усталость и смущение.
Они снова уселись в машину. На этот раз Адам сел за руль без споров.
– Давай,– сказал он коротко. – Ты уже и так потратила достаточно моих нервных клеток. Отдохни.
Ивелли, к своему удивлению, не стала возражать. Она молча перешла на пассажирское сиденье, все еще сжимая в руках ту самую шоколадку. Она смотрела в окно на мелькающие пейзажи, а ее мысли путались и противоречили друг другу.
Он все такой же невыносимый, высокомерный и инфантильный. Но он заплатил за нее. И купил ту самую шоколадку.
Адам, ведя машину, украдкой посмотрел на нее. Она сидела, поджав губы, и смотрела в окно. Впервые за сегодня ее лицо не было искажено злобой. Оно было просто уставшим и... грустным. И в этом образе она почему-то казалась ему гораздо ближе к той девушке, которую он когда-то знал, чем во всей ее броне из сарказма и контроля.
– Слушай, насчет музыки... – негромко начал он, нарушая тишину. – Может, просто включим какую-нибудь радиостанцию? Без моего ужасного рока. Какую-нибудь нейтральную.
Ивелли медленно повернула голову и посмотрела на него. Потом ее пальцы потянулись к радио. Она покрутила ручку настройки, пока не нашла станцию, игравшую спокойный, меланхоличный инди-фолк. Она не была ни ее, ни его. Она была просто... нейтральной территорией.
Они ехали молча, под тихую, грустную музыку. Война не закончилась. Она просто взяла паузу. И в этой паузе, в этом хрупком перемирии, было что-то новое и необъяснимое. Что-то, что заставляло сердце биться чуть тревожнее, а взгляд украдкой задерживаться на профиле человека, которого, как им казалось, они ненавидят больше всего на свете.