— Ладно, хватит стоять тут как приклеенные, — сказала Эмма, снова беря Ивелли за руку и потянув ее к дому. — Вам обоим нужен душ, горячая еда и рассказ. Весь. От первого до последнего слова.
— И про воссоединение! — добавил Джейк, хлопая Адама по плечу и подмигивая. — Без подробностей не оставаться!
Адам и Ивелли переглянулись. Взгляд был коротким, но в нем было все. Они последовали за друзьями в дом, и Адам, на мгновение задержавшись на пороге, обернулся на свой старый Ford, стоявший у тротуара. Машина была немым свидетелем и участником их войны и перемирия. Адам тихо улыбнулся. Их путешествие в «Бэтмобиле» закончилось. Но их общее путешествие — только начиналось.
В гостиной у Эммы и Джейка пахло свежезаваренным чаем, печеньем и уютом, которого так не хватало в мотелях и палатке. Они устроились на мягком диване, Адам и Ивелли плечом к плечу, как будто боялись снова потерять этот контакт. Эмма и Джейк сидели напротив, с лицами, выражавшими нетерпение и глубочайший интерес.
— Ну, так что, — не выдержал Джейк, отставив свою кружку. — Начинайте. С самого начала. Как вы встретились? Мы же оставили вам сообщение, что всё объясним по приезде.
Адам и Ивелли переглянулись. И в их глазах вспыхнула одна и та же искорка — смесь ужаса и дикого веселья от того абсурда, с которого всё началось.
— Вы бы видели ее лицо, — начал Адам, с насмешливым вздохом покачивая головой. — Я подъехал к гаражу, а там стоит она. Вся в белом, таком идеальном и дорогом костюме, что пыль на асфальте вокруг нее казалась священной. Смотрела на мой «Бэтмобиль» так, будто он только что переехал ее любимого пуделя.
— А ты! — парировала Ивелли, но без прежней злобы, с легким смешком. — Ты вылез из машины весь в краске, с этой своей дурацкой ухмылкой, и посмотрел на меня, как на привидение, которое испортило тебе весь день. Я думала, ты сейчас захохочешь или плюнешь под ноги.
— Я думал, ты сейчас вытащишь из сумочки не телефон, а перцовый баллончик, — усмехнулся Адам. — Или высечешь меня взглядом. Ты на это была способна.
— Я и пыталась! — рассмеялась Ивелли. — Я смотрела на тебя и думала: «Это тот самый человек, который разбил мне сердце? Этот... этот чудик с моторным маслом под ногтями?» Ненавидела тебя в ту секунду так сильно, что, кажется, могла сдвинуть машину силой мысли. Просто чтобы ты уехал с моей дороги.
— Взаимно, солнце, взаимно, — Адам обнял ее за плечи, притягивая к себе. — Я смотрел на тебя — эту идеальную, холодную, недоступную картинку из моего прошлого — и думал: «Вот черт. Весь этот путь, чтобы снова увидеть это разочарование в ее глазах». Хотелось сесть в машину и просто уехать. Бросить вас всех.
Эмма слушала, затаив дыхание, ее глаза перебегали с одного на другого. Джейк же, наоборот, сиял, как ребенок на рождественском утреннике.
— Боже мой, — прошептала блондинка. — Вы хотели друг друга убить.
— Не хотел, — поправил Адам с притворной серьезностью. — Я планировал. Детальный план. Сначала сарказм, потом — медленное психологическое давление, а если не сработает... ну, в багажнике всегда найдется пара старых тряпок.
— А я планировала довести тебя до белого каления и заставить уехать самого, — призналась Ивелли, притворно гордясь. — Думала, моего презрения хватит, чтобы ты сдался.
— О, хватило! — засмеялся Адам. — Но я уперся. Решил, что если уж суждено умирать, то только с музыкой. И в той же машине, что и ты.
Джейк громко расхохотался, ударив ладонью по коленке.
—Я же говорил, Эм! Говорил, что это будет лучше, чем любой боевик! Два сапога пара! Оба упрямых, как ослы, и оба готовы скорее сдохнуть, чем признать, что они не правы!
— Мы не просто думали, что убьем друг друга, — подвела итог Ивелли, с улыбкой глядя на Адама. — Мы были уверены, что к вечеру один из нас окажется в багажнике. А второй — поедет дальше, как ни в чем не бывало. Мы даже не подозревали, что...
— ...что багажник понадобится для страусиного яйца, — закончил за нее Адам, и они оба снова рассмеялись.
В их смехе не было и капли той старой ненависти. Была лишь легкая, почти нежная ирония над самими собой — над теми людьми, какими они были всего несколько дней назад. Казалось невероятным, что эта вражда, такая настоящая и всепоглощающая, могла превратиться в... в это. В спокойное сидение рядом, в общие шутки, в понимающие взгляды.
— Знаете, — сказала Эмма, смотря на них с теплой, материнской улыбкой. — А по-моему, вы с первого взгляда поняли, что скучали друг по другу. А сейчас нам зубы тут заговариваете.