Она выглядела... счастливой. По-настоящему, глубоко счастливой. Не так, как на деловых фото в журналах — собранной, холодной и идеальной. А живой, теплой и невероятно красивой. В ее глазах, обычно таких строгих, теперь плескалось море нежности и спокойной радости.
— Ну что? — спросила невеста, стоя за ее спиной и глядя на их общее отражение. — Готова идти на мою свадьбу?
Ивелли встретила ее взгляд в зеркале, и ее улыбка стала еще шире.
— Главное, чтобы ты была готова! О, Эмма... Через считанные минуты ты станешь женой!
В это время в другой части дома царила атмосфера сдержанного, чисто мужского волнения. Адам, уже облаченный в идеально сидящий темно-синий костюм, помогал Джейку завязать бабочку. Пальцы художника, привыкшие к тонким кистям, справлялись с шелком куда лучше, чем дрожащие руки жениха.
— Ну что, — начал Адам, сосредоточенно затягивая узел. — Как ощущения? Не сбежишь в последний момент? Говорят, у порта есть лодка, можно уплыть на Кубу.
Джейк фыркнул, но стоял неподвижно, как солдат на параде.
— Брось. Эмма... — он покачал головой, и на его обычно озорном лице появилось выражение абсолютной, безоговорочной ясности. — Эмма — это всё, о чем я когда-либо мечтал. Понимаешь? Это не просто «любовь всей жизни». Это... как если бы ты загадывал желание на Рождество, в день рождения и на падающую звезду одновременно, и все эти желания были об одном. И вот оно — сбылось. Она — мое воплощенное желание. Как я могу нервничать? Я уверен. Как никогда в жизни.
Адам закончил с бабочкой, аккуратно поправил ее и с удовлетворением окинул друга взглядом. Джейк в полном свадебном облачении был зрелищем внушительным — собранным, серьезным.
— Ну, вот и славно, — Адам с силой, по-дружески хлопнул его по плечу, жест, полный молчаливой поддержки и гордости. — А то я уж было приготовил успокоительное в шприце. Пригодилось бы, наверное, мне лет пять назад.
Он отвернулся, делая вид, что поправляет свои манжеты, но Джейк не дал ему уйти в шутку.
— А ты? — спросил он, пристально глядя на Адама. — Как ты, братан? По-настоящему.
Адам замер. Он посмотрел на свое отражение в зеркале — на человека в элегантном костюме, с ясным взглядом и спокойным лицом. Он вспомнил себя два года назад — разбитого, опустошенного, носящего маску сарказма как единственную защиту.
Он повернулся к Джейку, и на его губах играла не ухмылка, а мягкая, глубокая улыбка.
— Знаешь, а мне... приятно, — сказал он просто. — Приятно снова быть здесь. С тобой. С ней. Приятно не чувствовать, что внутри — выжженное поле. Приятно смотреть на тебя, жениха, и не прятать свою боль, а делить с тобой твою радость. — Он сделал паузу. — Да, черт возьми, мне приятно. И спасибо. Что не оставил меня там, в той яме.
Джейк смотрел на него, и его собственное лицо озарилось такой мощной, братской любовью, что, казалось, могло осветить всю комнату.
— Да ладно тебе, — он смахнул несуществующую пылинку с лацкана пиджака Адама, сгорбившись. — Кто бы еще поддержал мою идею с медведем на мальчишнике? Мы же команда.
В этот момент в дверь постучали.
—Вы там живы? — послышался голос распорядителя. — Через пятнадцать минут начинаем. Жених, готовьтесь.
Адам и Джейк переглянулись. Все шутки мгновенно сошли с их лиц, уступив место сосредоточенной серьезности и предвкушению главного момента в жизни.
— Готов, — твердо сказал Джейк, поправляя пиджак.
—Идем, — кивнул Адам, расправляя плечи. — Пора отдавать тебя в законные и самые лучшие руки на свете.
Глава 58. Да
Легкий морской бриз колыхал края прозрачного тента, сквозь который пробивались лучи заходящего солнца, окрашивая все в золотые и розовые тона. Ряды стульев были заполнены счастливыми, нарядными гостями, чьи лица светились улыбками.
У алтаря, украшенного гирляндами из живых цветов и белой органзой, стоял Джейк. Его могучая фигура в идеально сидящем смокинге казалась одновременно мощной и уязвимой. Руки, сжатые в замок за спиной, слегка дрожали. Рядом с ним, как скала, высился Адам в своем темно-синем костюме, исполняя роль друга жениха. Его присутствие было молчаливой опорой.
И вот зазвучали первые аккорды свадебного марша. Все замерли. Джейк выпрямился, его взгляд устремился к началу белой дорожки. Адам видел, как дыхание друга перехватило, как его широкие плечи напряглись.
И тогда появилась она. Эмма. В потоке солнечного света и белоснежного кружева. Ее платье струилось, фата, как легкое облако, ниспадала с изящной тиары. В руках она сжимала маленький, элегантный букет из белых роз и гортензий. Но не платье делало ее прекрасной. Ее лицо, обрамленное фатой, сияло таким чистым, безграничным счастьем, что у многих гостей на глаза навернулись слезы. Она шла медленно, плавно, словно плыла по воздуху, и ее взгляд был прикован к Джейку, словно в мире не было никого, кроме него.