И сработало. Она увидела, как его лицо изменилось. Как исчезла маска сарказма и гнева, и на мгновение, всего на долю секунды, в его глазах мелькнула неподдельная, сырая боль. Он не ожидал этого. Он ждал ответного взрыва, новых оскорблений, но не этого тотального, бесповоротного отрицания всего, что было между ними.
Он резко отвернулся, уставившись на руль, и с силой сжал его пальцами. Его костяшки побелели.
– Отлично, – пробормотал он глухо. – Тогда у нас и проблем никаких нет. Просто два незнакомца, которых злая судьба заперла в одной машине.
Он снова тронулся с места, и на этот раз тишина, опустившаяся в салоне, была иной. Она была тяжелой, густой и горькой. Она была полной невысказанных обид и боли, которая была куда острее и реальнее, чем все их предыдущие перепалки.
Ивелли отвернулась к окну, чувствуя, как по ее щекам катятся предательские слезы. Она смахнула их с яростью. Она ненавидела его. Ненавидела за то, что он заставил ее сказать это. Ненавидела себя за то, что эти слова вообще вырвались. И больше всего на свете она ненавидела тот крошечный, предательский укол в сердце, который она почувствовала, увидев боль в его глазах.
Так они и ехали два часа. Два часа напряженной, давящей тишины. Два часа, в течение которых они оба пережевывали свои раны и обиды, уставившись в разные стороны. Пейзажи за окном сменялись, солнце начало клониться к горизонту, а в салоне «Бэтмобиля» царила эмоциональная мерзлота.
И вот, в этой самой звенящей тишине, прозвучал самый унизительный и неопровержимый звук. Длинное, громкое, жалобное урчание. Оно исходило из глубины живота Ивелли. Ее организм, не обремененный гордостью и сложными чувствами, напомнил, что с момента того злополучного завтрака прошло уже больше шести часов.
Она замерла, сжавшись, чувствуя, как по ее лицу разливается раскаленный румянец стыда. Она не проронила ни звука, не шевельнулась, надеясь, что он не заметил, не услышал, что это был просто скрип тормозов или рычание мотора.
Но Адам услышал. Он медленно, очень медленно повернул голову в ее сторону. На его лице не было ни ухмылки, ни сарказма. Оно было абсолютно невозмутимым.
Он посмотрел на нее, потом на ее живот, потом снова на нее.
– Кажется,– произнес он абсолютно нейтральным тоном, – твой внутренний зверь требует жертвоприношения. И, если я не ошибаюсь, у тебя по-прежнему нет средств для его умиротворения.
Ивелли закрыла глаза, чувствуя, как горит от унижения. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Или, на худой конец, через сиденье этого проклятого автомобиля.
Глава 6. Хрюшкина радость
Солнце уже касалось вершин дальних холмов, окрашивая небо в огненные оттенки, когда Адам без лишних слов свернул с шоссе и направил «Бэтмобиль» к гигантскому, кричаще яркому зданию, похожему на амбар. Неоновая вывеска, изображающая улыбающегося поросенка с ножом и вилкой, мигала надписью: «Хрюшкина Радость. Всегда свежее сало!» Рядом стояла деревянная фигура коровы в розовых очках размером с автомобильное колесо.
— Что это? — выдохнула Ивелли, с ужасом глядя на это царство китча и, как она тут же решила, пищевых отравлений.
— Храм высокой кухни, — пафосно провозгласил Адам, паркуя машину на гравийной стоянке, заставленной пикапами. — Здешние бургеры, по слухам, обладают такой калорийностью, что могут заменить бензин. А их картошка фри... О, это не просто картошка. Это хрустящая мудрость простого народа.
— Это выглядит так, будто санитарную инспекцию здесь не видели со времен основания государства. Я не буду здесь есть.
Как бы в ответ на ее слова, живот Ивелли издал новый, на этот раз протяжный и душераздирающий вой. Она сглотнула, чувствуя, как слюнки предательски наполняют рот. Из открытой двери доносился божественный, неоспоримый аромат жареного лука, говяжьей котлеты и свежеиспеченного хлеба.
Адам выключил двигатель и повернулся к ней.
— У тебя всегда есть выбор, принцесса. Либо ты сейчас войдешь туда, как цивилизованный, хоть и обедневший человек, и я куплю тебе ужин. Либо ты останешься тут жевать свой гонор, а я пойду и при тебе с наслаждением съем двойной бургер с беконом и сырными начос. Выбор за тобой.
Он вышел из машины и, насвистывая, направился к входу. Ивелли просидела еще секунду, в ярости глядя ему в спину. Ее гордость вступила в жестокий бой с физиологией. И физиология победила с разгромным счетом.