За агонией каждого, кто смел думать плохо о нём самом когда-либо в своей жалкой, никчёмной жизни!
Он их ненавидел, ненавидел пока лежал прикованный к постели, думая о своём незавидном положении и борясь с болью. Так сильно ненавидел, что эта ненависть в какой-то момент перевышала головную боль, но вдруг они объединялись и с неимоверной силой вновь обрушивались на него, втройне свербя в каждой клетке головного мозга, разрывая его изнутри.
Он горел изнутри, и ничто не могло принести ему облегчение.
Он почти не различал лиц тех, кто склонялся над ним. Всё заслоняла пелена агонии, мешавшая мыслить и рассуждать.
А тьма кругом опять вилась, обещая забвение в беспокойном сне, но он сопротивлялся этому. Просто отказывался отключаться и погружаться в очередной бредовый сон.
Но тьма сильней. Сейчас кажется что угодно его сильней.
Треск толстой ветки возвестил о том, что не так надёжно было это крепление для него. Мальчик сорвался с дерева и полетел вниз, грохнувшись о землю. Ветка, за которую он держался, лежала рядом. Шок на некоторое время купировал боль в маленьком тельце, но вскоре прошёл.
Боль облила всю спину и особенно сильно затылок. Из груди вышибло дух, и вздохнуть заново мальчик попросту не мог. Ему казалось, что он парализован. Двинуть рукой или ногой он не мог. Всё онемело и сжалось.
Мальчик смотрел на раскидистую крону дерева прямо над собой и ждал, когда всё пройдёт. Всё ведь должно пройти? Он не останется изувеченным на всю жизнь?! Всё обязательно пройдёт, и он вновь залезет на это же самое дерево, только теперь будет крепче держаться за ветви, а не просто сидеть на одной из них.
Это ведь так весело - лазать по деревьям.
Поначалу было больно, но постепенно открылось дыхание. Мальчик тоненько вдохнул, охнув от сдавленных ударом рёбер, в которых что-то остро стрельнуло. Кажется, всё же что-то себе перебил.
Мама будет ругаться за непослушание. Она давно говорила ему не лазать по деревьям и вести себя прилично. Не послушался. Он редко её слушался, так как мало видел рядом с собой, а играть на улице хотелось больше, чем слушаться взрослого человека.
Он подвигал пальцами, ощущая как к ним подступает кровь. Подвигал ногами, но вставать не спешил. Всё работало, но тело очень медленно оправлялось после удара о землю. Непередаваемые ощущения, которых он в жизни больше испытать не захочет.
Голова сильно болела, а перед слезящимися глазами проплывала зелёная раскидистая крона дерева. И чего только он по каждой мелочи плачет?
У мальчика с болью было давшее знакомство, и речь не идёт даже о сбитых коленях или поцарапанных руках, что так естественно в его возрасте. Нет. Есть боль, которая жжётся по телу несправедливым обвинением и жестоким укором. Вот, пожалуй, самая обидная боль.
Он мог бы поклясться самому себе, что впредь никогда не упадёт и его не разобьёт резкий удар о землю, но он для своих лет уже слишком хорошо знал, чего стоят эти обещания…
Что за проклятая чертовщина с ним творилась? Что это за сны, так сильно похожие на далёкие и уже почти совсем растворившиеся во времени воспоминания? Отчего он вспоминает их так ярко и живо?
А боль никуда не ушла, только на время сна заснула. Стоило ему открыть глаза, как их тут же начало нестерпимо печь, и даже не от света. Кажется, с температурой его тела что-то не то. Веки горят, а голова раскалывается на части.
И почему никто не может ему в этом помочь, чтобы облегчить муки?
Над ним склонилось женское лицо с озабоченным видом. Кажется, она его хорошо знала, так как не сильно боялась, даже попыталась улыбнуться и коснуться его, но он её не узнавал.
Кто это такая?
Неужто снова проделки той странной фигуры? А может продолжающийся сон и новая галлюцинация?
Он попытался что-то сказать, спросить, позвать, но изо рта вырвалось только мычание, от которого самому стало тошно. Ему хотелось кричать о боли, о страхе, о том, как ему противно находиться в таком положении, но он ничего не мог поделать со своей немощью. Только терпеливо наблюдать за вереницей разноцветных фигур, настающихся подле него с деловым и взволнованным видом. А он сам едва их различал друг от друга, и практически никого не узнавал.