Хищный взгляд глаз из прошлого выдержать можно, а вот видение брошенного всеми людьми ребёнка выдержать гораздо сложнее, если вообще возможно.
Где же эта тень, когда она так нужна?
Но сколько бы он не оглядывался, вагон был пуст. Только он сам, маленький ребёнок, и погибшие кто его знает от чего люди находились в этом месте.
Мальчик тихонечко застонал, и вдруг дневной свет стал ярче. Свет словно некая материя всё расширялся, пронизывая собой каждый тёмный уголок холодного вагона. Этот свет ослеплял, утягивая его куда-то за собой, и сопротивляться ему было невозможно.
- Нет,- застонал он,- Нет.
Но никто его не слушался. На самом деле новое чувство.
Ему так хотелось остаться рядом с этим маленьким мальчиком и дождаться прихода тени, а сейчас он уносился ввысь, выдернувшись из очередного видения, понятия не имея, что станет с этим ребёнком. Что с ним стало?
Пусть бы его кто-то нашёл, пожалуйста.
Но даже эти простые слова, набатом ревущие в голове, он произнести не мог. Рот всё так же не слушался его, а голова начала ныть и раскалываться от боли. Холод сковывал конечности, припечатывая к месту, и не было ничего, что могло оторвать его сейчас от этой напасти. Внутренности вновь скрутило знакомым спазмом, и по животу пошли рези.
Страх. Дикий страх вернулся к нему. Сердце стало заходиться от ужаса и тревоги.
Что с ним происходит? Что происходит с маленьким мальчиком из вагона?
Откуда в душе столько отчаяния и боли? Неужели физической боли недостаточно в этих муках?
Дыхание то обрывалось, то снова учащалось, вторя неспокойному сердечному ритму.
- Мама,- кричал он давно и совсем недавно, но его никто не слышал. Почему она не приходит на его зов? Почему она не отзывается к нему и не спешит на помощь? Он же зовёт её, просит, умоляет. Его драгоценная мама, единственный важный человек.
Заливаясь слезами, он звал маму, которая не спешила ему помочь.
Отчего так?
Почему он всегда становится жертвой? Почему над ним постоянно издеваются? Почему мама не может встать на его защиту и прийти, когда он её зовёт?
Почему он всегда остаётся один на один со страшным испытанием, выпадающим на его детскую долю?
- Мама,- зовёт он её тише, так как знает, что тот человек совсем рядом. Близко, и может его услышать и найти.
И в целом мире кажется нет места, где он мог бы от него спрятаться, потому что этот человек везде его найдёт, обязательно отыщет, и потом...
Он затаился, вслушиваясь в громкие шаги, прозвучавшие в коридоре. Стук этих тяжёлых сапог по полу он ненавидел всей душой, так как этот стук всегда предвещал для него кошмар, которому не было конца.
Он сидел под столом, свернувшись калачиком и обнимая ноги, осторожно вглядываясь в пространство под висящей скатертью. Всхлипывать нельзя, это опасно. Тот человек может услышать и легко найти его, а так был шанс, что он подумает, будто мальчишка удрал на улицу через открытое окно.
Дышать было трудно, а сердце выпрыгивало из груди от страха и отчаяния. Эти два чувства, всегда шедшие рука об руку, накрепко въелись в его естество. Жизни без них он уже не представлял себе.
Тем временен в комнату вплыла тёмная фигура, очень медленно проходясь по полу и осматриваясь по сторонам. В одной руке, как и всегда, у неё свисала широкая лента из жёсткой кожи.
Фигура рыскала, присматривалась, изучала места, где может находиться мальчик. Невидимыми глазами просвечивая каждый закуток не такой уж большой комнаты, чтобы не отыскать мальчика, который чуть ли не терял сознание от ужаса.
Голова закружилась, перед глазами всё поплыло, а тёмная фигура не желала прекращать свои тщательные поиски. И вдруг, резко крутанувшись на каблуках, фигура метнулась к столу и откинув длинную скатерть, обнаружила заплаканного и трясущегося мальчика.
Он заверещал, что есть мочи, когда здоровенная рука потянулась к нему, вытаскивая из под стола за шиворот.
- Попался,- довольно прошипел оскаленный сумасшедшей улыбкой рот.
- Нет, нет, нет,- заверещал мальчик, пытаясь вырваться из мощных тисков беспощадных рук, но то было тщетно.