Ни говоря не слова Финист встал из-за стола и подошел к старику, крепко пожав ему руку.
— Спасибо вам, — искренне поблагодарила Веста, — Вы нас спасли, можно сказать.
Рахаз смутился и даже лицо его слегка раскраснелось. Он отмахнулся от них и ушёл в соседнюю комнату, откуда послышался скрип открывающегося сундука. Он достал несколько одеял, хранящихся на всякий случай, добавил к подарку пару свечей. Припомнив, что у Финиста есть диковинка, которой он трубку прикуривал, по розжигу решил не заботиться, на крайний случай от свечи кору подожгут. Старик вышел, отдал все в руки Финисту и поманил на улицу. Веста взяла на руки Тей, которая уже засыпала за столом, поманила за собой сыновей и с ними вышла на улицу. На улице светила большая луна, хорошо освещая деревню. Соседний дом был похож на дом Рахаза. На двери даже замка не было. Да и от кого дом запирать? Деревня пуста, воровать некому. Финист зажег свечу и поставил на стол. Планировка домов была схожей в мелочах, только вместо стульев были деревянные лавки. В дальней комнате тоже были три лавки, только широкие. Веста одобрительно кивнула, стряхивая с одной из лавки пыльное одеяло. Финист тут же постелил на неё одеяло и подвернул часть его в изголовье вместо подушки. Веста трепетно уложила на импровизированную постель дочку, укрыла её уголком одеяла и смахнула, упавшую на лицо прядь кудрявых волос. Мальчики самостоятельно приготовили себе постели и уснули, едва приняли горизонтальное положение. В дом проскользнул и их первый питомец, который шлялся всё это время непонятно где, свернулся калачиком возле ребят и уснул.
— Ну что же, — полушёпотом привлек к себе внимание Рахаз, — Устраивайтесь. Я пойду.
— Подождите, Рахаз, — остановил его Финист, — Я провожу вас. Вы же в такой темноте совсем ничего не увидите.
— Добро, — согласился Рахаз.
Финист вышел из дома с зажжённой свечой, придерживая дверь. Рахаз уверенно шагал рядом с ним, словно темнота ему не помеха.
— Вы так уверенно идёте? Я удивлен, — начал разговор Финист.
— Дак я тут каждый камушек знаю. За столько лет все выучил.
— А давно вы ослепли? Простите, если обидел таким вопросом.
— Лет пять как. — вздохнул Рахаз.
— А поселение давно пустует? — поинтересовался Финист.
— Так уж лет десять, — задумчиво произнес Рахаз, — На третий год как земля родить перестала.
— А что у вас тут? Засуха? — уточнил Финист.
— И она тут тоже. Просто земля не родит.
— Но вы что-то садите? — удивился Финист, — Я когда во дворе с дочкой гулял, заприметил, что земля у вас вспахана, но пуста.
— Так что посажу, столько и соберу. Всходит поздно. Уже цвести должно, а вот только местами ростки пробиваются. Словно силу из них кто-то тянет. Эх, — вздохнул дед, — Я и сам бы уехал. Дак куды старуху брошу?
— А что с ней? — спросил Финист.
— Старость, — отшутился Рахаз.
— А от старости лекарства у вас есть? — оценив шутку, спросил Финист, не скрывая легкого смешка в голосе.
— Дак земля не родит, — развел руками Рахаз, — Так бы я оно, конечно, уже поднял бы её на ноги. Токо вот, что из трав лечебных росло спит в земле, а отлучиться я не могу. До ближайшего поселения день, да обратно день. И то токмо травку какую взять, а лекарств добрых там нет. Только в столицу надо ехать, а ухаживать за ней не кому.
Последняя фраза прозвучала как-то обреченно. Финист проводил Рахаза и вернулся к семье. Веста уже растопила печь. У нее как у мужа способности огонь вызывать не было, но уж от свечи поджечь кусок бересты не проблема. Женщина смотрела на огонь, погружаясь в некое состоянии транса. Дрова в печи приятно потрескивали, наполняя душу ощущением уюта. Нет, она не чувствовала себя как дома, но крыша над головой лучше дикого леса. Даже если эта крыша старая и в деревенском доме.
— Проводил? — выйдя из раздумий, спросила Веста.
— Да.
— Посидим на крыльце немного перед сном? — предложила она.
— Почему бы и нет, — пожал плечами Финист и вышел на улицу.
Веста вышла следом за ним, мягко ступая по скрипучим деревянным доскам, взглянула еще раз внутрь дома и закрыла дверь.
— Дети спят? — спросил Финист.
— Как убитые. — попыталась пошутить Веста, присаживаясь на крыльцо.
Она как-то сжалась вся, а потом подняла полные слез глаза на своего мужа и спросила:
— Мы ведь уже никогда не вернемся домой?!
— Веста, ну ты что, плачешь? — растерялся Финист, — Не надо. Я не знаю, что делать с женскими слезами.
Он и правда не знал, как себя вести в такой ситуации. Он крепко обнял жену и погладил по голове. Она всхлипывала, а он трепетно проводил по волосам, впервые ощутив её слабость. Ностальгия завладела всем его естеством. Вот так когда-то давно она плакала в его объятьях в самом начале их отношений. И ему захотелось защищать её всю жизнь. Странная штука — любовь. А потом она стала скрывать свои эмоции перед детьми, чтобы они росли психически полноценными, как она говорила. Вот уж блаж какая-то, но ему слова в этом плане не давали. А вот сейчас словно перезагрузка произошла. Конечно она рычит периодически на него и злые взгляды кидает, но это больше по привычке. Финист заметил изменения в ней на второй день их веселого приключения. Она смотрела на него с трепетом, он читал свою важность в её глазах, а ещё хвост. Он даже улыбнулся, вспомнив как она за ним наблюдала вечером в купели, виляя хвостом. И ведь старательно виду не подавала, шалунишка.